Джефф Лонг - Преисподняя. Адская бездна

— Я люблю тебя, мама.

— Оставь меня в покое.

— Мама!

— Ты слышала. Возвращайся, откуда пришла.

Ребекка крепко зажмурилась. Не сдавайся, приказала она себе. Сражайся с древней любовью. Убей призраков.

«Не введи меня во искушение».

Когда она открыла глаза, Сэм исчезла.

Вокруг все было неподвижным. Дети дремали. Или умерли. Беквит сжимал в руке винтовку. Незнакомец спал рядом со свернутыми доспехами. Ребекка встала и подошла к нему. Доспехи вызывали у нее отвращение — они пахли смертью. Но ей требовалась защита от собственного ребенка, который преследовал ее. В этой древней броне она почувствовала такую необходимую ей энергию.

Ребекка подняла доспехи, и нефритовые пластины загремели, будто живые. Они оказались слишком большими для нее и весили, наверное, тонну. Зато, застегнув крючки, Ребекка почувствовала себя невидимой. Внутрь не проникнут ни демоны, ни воспоминания. Она вдруг поняла, что может похоронить себя в этом каменном саване. Больше не будет боли. Не будет безумия. Мир не дотянется до нее.

Время остановилось. Ребекка не сразу заметила это. Рев реки стих.

Посмотрев вниз с уступа над рекой, Ребекка увидела, что вода застыла. Течение словно замерзло, превратившись в длинные черные косы. Капли воды сверкающими бриллиантами висели в воздухе.

Пещера превратилась в хрустальный оазис. Водоворот застыл молочно-белой спиралью. В водяном тумане сверкала радуга.

Прежде Ребекка воспринимала подземный мир как жуткую, прожорливую утробу. А теперь вдруг погрузилась в эту скрытую от глаз красоту. Такую мирную. Такую гостеприимную. Почему она раньше не видела этого мира?

Река несла к ней ароматы земли.

«Что еще прячется там, в глубине?»

Ребекка придвинулась к краю обрыва.

— Мама.

Словно писк комара над ухом. Ребекка не отвечала. От хрустального мира кружилась голова.

— Уходи отсюда. Я не шучу.

Оглянувшись, она увидела Сэм. На этот раз Ребекка встретила ее во всеоружии. Теперь ее ничем не прошибешь. Она снова посмотрела на реку. Прекрасную реку.

— Нам нельзя здесь оставаться, — сказала Сэм.

— Иди домой.

— Без тебя не могу.

— Это так…

Ребекка не могла подобрать слово, описывающее восторг, который заполонил ее сердце. Она восхитительна, эта бездна.

— Нет, мама.

— Я больше не боюсь, — сказала Ребекка.

Она справилась с бурей, с яростью и страхом. Ей дано обрести душевный покой.

— Ты должна забрать меня домой.

Отчаяние Сэм испугало Ребекку. Она смотрела на призрак дочери, на пробитый лоб, на утратившие невинность глаза. Теперь во взгляде девочки читались одиночество и пустота. Во взгляде ее ребенка.

— Уже скоро, малышка.

— Спаси меня, мама. Пожалуйста.

— Я пыталась.

— Попробуй еще раз. Я исправлюсь, обещаю тебе.

Ребекка вздрогнула.

— Что?

— Я больше никогда не буду плохой.

— Ты не была плохой, Сэм.

— Тогда почему ты уходишь? Я больше не хочу быть одна.

По щеке Сэм скатился бриллиант. Слеза. Закрыв глаза, девочка обхватила себя руками и принялась раскачиваться взад-вперед. Губы ее шевелились, и Ребекка поняла, что дочь молится. Молится за мать. Мать, к которой нельзя прикоснуться. На щеке появился еще один бриллиант.

Ребекка заморгала. А вдруг она ошиблась? Что, если это не призрак?

«Выбирай, — подумала он. — Убей это существо. Или люби ее».

— Сэм? — произнесла она.

Глаза девочки распахнулись. Радость на лице пробила доспехи. Пронзила сердце Ребекки.

— Ты правда настоящая? — прошептала Ребекка.

Сэм выставила палец. Ребекка затаила дыхание. Потом протянула руку через пустоту. Сэм прикоснулась к ней.

— Динь-динь, — пропела девочка, как в прежние времена.

Ребекка смотрела во все глаза. Рана на лбу дочери затягивалась сама собой. Глаза засияли. Она раскрыла объятия.

— Сэм!

Дочь не двигалась.

— Выбрось это, мама.

Взгляд Ребекки упал на зеленые доспехи.

— Они нам могут понадобиться.

— Уже нет.

Сэм права. Уже нет. Больше не будет страха. Не будет сомнений. Они покидают страну мертвых. Ее война закончена. Вот ребенок, за которым она пришла.

Ребекка расстегнула крючки, и доспехи соскользнули с плеч. Она почувствовала себя свободной, словно птица. Размахнувшись, швырнула броню с обрыва.

Доспехи расправили зеленые крылья, будто собирались улететь. Внезапно ожившая река взметнулась вверх и с громким плеском слизнула нефритовую броню, увлекая за собой, в забвение.

Неистовый мир вернулся. Река завывала. Водоворот бурлил. Ребекка отпрянула от бешено кружившегося зверя. На четвереньках она отползла от края уступа и ложных обещаний реки. Сэм всегда была смелее. Она помогла матери подняться.

Они обнялись.

Сердце Сэм билось рядом с сердцем Ребекки. Она впитывала тепло детского тела, гладила волосы дочери, вдыхала знакомый запах за ушком — это ее Сэм. Из плоти и крови. Разве такое бывает?

— Бывает, — сказала Сэм.

— Что? — прошептала Ребекка.

Ребенок может читать ее мысли? Или девочка живет только в ее сознании?

Сэм похлопала ее по спине.

— Слишком много вопросов, мама.

Ребекка вглядывалась в глаза дочери, ища малейшее отличие от Сэм, какой она была или должна была быть. Но видела лишь невинность собственной плоти и крови.

— Теперь мы можем пойти домой?

— Да милая. Но сначала я должна у тебя кое-что спросить. — Ребекка умолкла, собираясь с духом. — А папу мы можем взять с собой?

— Нет, мама, он не может пойти. — Голос Сэм был едва слышен. — Только я.

— Сэм! — Ребекка сомневалась, можно ли настаивать. И что вообще за всем этим скрывается. — Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

— Ты уверена? Может, попробуем?

— Нам нужно уходить.

— Ты не хочешь попрощаться?

— Нет, мама.

— А я хочу.

— Если мы останемся, он найдет нас.

Сэм пристально смотрела на нее.

— Чудовище?

— Хуже.

Ребекка решила не настаивать. Кое-что следует просто принимать на веру.

— Хорошо, Сэм. Пойдем домой.

Держась за руки, они поднялись к лагерю.

— Разбуди этих сонь, — сказала Сэм, потом повернулась к мужчине без руки. — И не бросай его, что бы ни случилось.

— Мы никого не оставим.

— Его особенно.

— Ладно, Сэм.

— Поторопись, — сказала девочка.

— Куда нам идти?

Ребекка не узнавала это место. Река была не похожа на ту, по которой они спускались, и этот лагерь она видела впервые. Похоже, они здесь не проходили.