Николас Конде - Щупальца веры

— Нет, Оскар! Они не могут забрать его. Если в их план входит принести в жертву моего сына, то я никогда не позволю им сделать это. — Кэл отошел назад, качая головой в знак несогласия.

Оскар шагнул вперед и осторожно положил руку на плечо Кэла.

— У нас нет никакой силы. Она у них, только у них. Но вы скоро это поймете. Вы увидите, что то, что они просят, это на самом деле совсем немного, и они желают нам только добра. Они добрые, Кэл. Но они на самом деле рассчитывают, что мы будем их уважать.

— Тем, что будем приносить в жертву людей? — Кэл снова вскипел от ярости. Он сбросил с плеча руку Оскара, — Я не позволю это! Если вы мне не поможете, то я пойду в другое место. — Он повернулся к двери.

— Куда вы пойдете, Кэл? Сантеро не смогут вам помочь, вы уже были у них, прежде чем прийти ко мне.

Куда бы он мог пойти? Когда Кэл сказал, у него в голове мелькнула неясная мысль еще об одной возможности.

Какое оружие он имел против богов Вуду, кроме их собственного колдовства? А затем он вспомнил: колдовство, которое нужно было ему, это то, о чем однажды Оскар сам упомянул, и оно должно быть сильнее Вуду. Майомбе.

— Я найду майомберо, — сказал Кэл и протянул руку к двери.

Оскар поспешно подбежал к нему.

— Вы не должны этого делать, Кэл! Для вашего же блага! Майомбе — это черная магия. Вверив себя богам Майомбе, вы предаете свою душу.

Кэл вызывающе посмотрел Оскару в лицо.

— И это спасет моего сына? Сделка с дьяволом? Тогда я благословляю эту сделку. Я не беспокоюсь за мою душу, Оскар, — я даже не уверен в том, что она у меня есть. Я хочу только спасти Криса.

— Нет, Кэл, это нечто большее. Это в миллиард раз больше. Разве вы не понимаете? Эти жертвоприношения делались, чтобы спасти мир.

Кэл изумленно взглянул на Оскара. Он это знает, он всегда это знал — и отрицал это. Это снова происходит, как во времена Кимбелла, как в самые темные времена человечества. Человеческие жизни приносятся в жертву богам, детские жизни.

— Посвящение почти закончено, — продолжал Оскар. — Уже принесли в жертву шестерых, остался один. Семь.

Для Семи Африканских Владык. Осталось только одно жертвоприношение для Шанго. Затем боги смягчатся. Рок, о котором мы прочли в «Скрижалях Ифа», может быть изменен…

Все то, о чем ему было известно. Седьмая жертва — это Крис. Накануне шестого — это фраза прозвучала в его мозгу, и теперь он понял ее смысл. Одно жертвоприношение было сделано тогда после güemilere.

И одно осталось.

Но он не позволит им принести в жертву Криса.

Никогда!

Кэл кинулся к двери и открыл ее.

Вдруг Оскар обхватил его своими сильными руками и начал оттаскивать назад. Кэл сильно толкнул его локтем в ребра и вновь сумел высвободиться. Но Оскар довольно быстро пришел в себя, бросился к двери и закрыл ее на ключ, прежде чем Кэл успел убежать.

— Я не позволю вам уйти, Кэл. Майомбе — это дорога к несчастью. Священники Майомбе хотят остановить нас. Они хотят, чтобы наши боги рассердились и разрушили все хорошее. Но нельзя допустить этого. — Оскар снова подошел к Кэлу.

Доведенный до отчаяния, Кэл поднял руку, сжав кулак, и изо всех сил размахнулся. Он никогда раньше не бил человека, никогда даже и не пробовал. Он только мог приблизительно повторить то, что видел в кино или по телевидению.

Но в жизни это оказалось не так просто. Он промахнулся на несколько дюймов, так как Оскар успел увернуться от удара. Кэл потерял равновесие, увлеченный собственной инерцией, и пошатнулся, тогда Оскар рукой оттолкнул его. Неуклюже спотыкаясь и цепляясь одной йогой за другую — или пяткой зацепившись за ковер, он точно не знал, — Кэл свалился на пол. Головой он ударился об острый угол кофейного столика, и боль пронзи-а его, и волна мучительной боли прошла через весь его мозг, достигла лба, и он почувствовал, что она как нечто осязаемое вышла из его глаз. На мгновение боль ослепила его. Затем зрение возвратилось, но несколько затуманенное. Он различил фигуру Оскара, который подошел и наклонился к нему.

— Извините меня, Кэл, — послышался голос, исходящий от расплывающейся в глазах Кэла фигуры, всегда заботливый и искренний голос. — Но когда вы попытались ударить меня, я… я должен был вас остановить.

Цели были прежними. С обеих сторон. Оскар по-прежнему хотел остановить его. По-прежнему хотел отдать богам Криса.

Волна тошноты и головокружения накатила на Кэла. Темное неясное очертание Оскара поплыло вниз, опустившись на него.

Кэл отполз назад, скользя по ковру, и протянул руку к краю кофейного столика.

— Я не сделаю вам ничего плохого, Кэл. Я только хочу, чтобы вы на некоторое время остались здесь, пока не почувствуете себя лучше.

Кэл рукой коснулся какого-то предмета на кофейном столике.

Он пальцами ощупал его и определил, что это было. Это была пепельница.

Гладкие края. Острые углы. Он и раньше заметил здесь хрустальную пепельницу, подумал Кэл. Нащупав ее рукой, Кэл крепко обхватил ее пальцами. Поднял. Массивная. Тяжелая.

Оскар теперь был прямо перед ним, очень близко.

— Вы скоро поймете, Кэл. Вы поймете, что это нужно было сделать.

Напрягая каждый мускул, движимый желанием спасти своего сына, плоть от плоти своей, Кэл поднял холодную и тяжелую пепельницу и обрушил ее на голову Оскара.

Оскар вскрикнул. Кэл увидел нависающее над ним лицо, которое было искажено от боли, а затем Оскар всем телом обрушился на него.

В течение минуты Кэл лежал неподвижно и глубоко дышал. Безжизненное тело Оскара давило ему на грудь, мешая дышать. Кэл попытался сдвинуть Оскара в сторону. Когда это удалось, теплая струйка крови покатилась вниз по его шее. На мгновение он подумал, что кровь, наверное, шла у него самого из раны на голове, пробитой при падении. Но потом он понял, что она текла из глубокой раны над ухом Оскара. О Боже, не убил ли он Оскара?

Кэл еще сильнее толкнул тело, и оно опрокинулось на пол лицом вверх.

Оскар застонал,

Слава Богу, жив. Кэл минуту пристально смотрел на Оскара, загипнотизированный результатом своего собственного насилия.

Оскар открыл глаза.

— Не… — прошептал он. — Пожалуйста, Кэл, не уходите… — Он начал приподниматься.

Через несколько секунд, подумал Кэл, Оскар может прийти в себя и позвать на помощь своих учеников или сторожа.

Он медленно сделал шаг назад, оставаясь еще несколько секунд в нерешительности, затем повернулся и без оглядки выбежал из комнаты.

Глава 40

Когда Кэл достиг Лексингтон-авеню, он уже совершенно выдохся. Он обогнул угол и прислонился к стене здания, чтобы перевести дыхание. Сколько у него еще времени в запасе до того, как Оскар соберет своих учеников и пустит их вслед за ним? Или он этого не сделал? Кому еще Оскар доверил тайну ритуальных убийств? Кэл посмотрел в сторону здания Аше. Никто его не преследовал. На улице было спокойно.