Брайан Ламли - Голос мертвых

— Все это мне понятно, я знаю, в чем тут дело, а вам я объясню несколько позже, — кивнув головой, сказал Гарри. — Продолжайте.

Манолис свернул с оживленной улицы налево, в тихую аллею, потом снова налево — на маленькую частную стоянку для машин, располагавшуюся позади его отеля.

— Поговорим внутри, — предложил он. Комнаты были просторными и удобными. Судя по всему, хозяин отеля был чем-то обязан местной полиции, и теперь Манолис получал с него плату за долг. Во время разговора он приготовил для всех холодные напитки Для грека он слишком уж заметно потел, а когда Гарри сказал ему об этом, в ответ лишь пожал плечами.

— Я совершил преступление, — ответил он. — Я стал убийцей, и меня это очень беспокоит.

— Вы имеете в виду Армстронга? — спросил Гарри. — Да за всю свою жизнь вы не совершили ничего более стоящего!

— И все же я это сделал, и я скрыл свой поступок, мне от этого не по себе.

— Забудьте об этом! — настаивал Гарри. — Вполне возможно, вам придется вновь совершить то же самое, и, боюсь, раньше, чем вы думаете. Лучше расскажите мне еще о Лазаридисе.

Манолис кивнул головой.

— Он покупает остров, точнее даже скалу, неподалеку от Сирны. Просто удивительно! Вы бы только видели этот остров! Крохотная полоска берега и утес — вершина торчащей из моря скалы. Но он собирается построить там себе дом, прямо на широком уступе этой скалы. Когда-то там уже стояла башня, маяк, построенный еще крестоносцами. Можно только гадать, чем он собирается там заниматься. Там нет даже воды, абсолютно все придется доставлять туда морем. И он окажется там единственным живым существом!

— Неприступный замок, — тихо произнес Гарри, — или еще что-то в этом роде. Он все еще стремится стать Вамфиром!

— Что?

— Не обращайте внимания. Продолжайте. Пожав плечами, Манолис заговорил снова.

— На Карпатосе он держит собственный маленький самолет. Там сейчас есть взлетная полоса. Он летает на нем в Афины, на Крит — повсюду. Может быть, даже в Румынию, как вы думаете? А это означает, что иногда его судно крутится где-нибудь поблизости от Карпатоса. Не беспокойтесь, у меня там есть свой человек. Туристы каждый день летают с Родоса на Карпатос. И тоже пользуются подобным транспортом. Самолетик этот похож на летающий спичечный коробок, но при этом совершенно безопасен. Пилот проследит за судном Лазаридиса, если оно появится. Я в любой момент жду от него звонка...

— Что-нибудь еще? — Гарри по-прежнему был холоден, спокоен и очень бледен — казалось, солнце на него абсолютно не действует.

— Об Армстронге, — ответил Манолис. — Пять с половиной лет назад он со своими друзьями — американцами — отправился в путешествие... Куда-то в Европу... это все, что известно. Там произошел несчастный случай — обвал в горах или нечто в этом роде, в результате которого погибли люди. Армстронг остался в живых, но в Америку не вернулся, а приехал в Грецию и подал прошение о предоставлении ему греческого гражданства. Нам стало известно, что он работает на Лазаридиса.

— Это все? — с лица Гарри по-прежнему не исчезало мрачное, почти отсутствующее выражение.

— Это все, — кивнул Манолис. — Хотя нет, есть еще кое-что. Теперь у меня есть официальное разрешение отправить этого врикулака, этого пса паршивого, ко всем чертям, если только мне удастся его найти.

— Мы почти не спали прошлой ночью, — вступил в разговор Дарси. — Манолис долго вел телефонные переговоры с Афинами. Главным образом мы давили на его связь с наркобизнесом, а потому теперь нам дано право использовать все силы и средства для поисков Лазаридиса и его банды.

— Если только нам удастся его найти, — эхом повторил Гарри слова Манолиса.

— Ну, двоих-троих из них мы найдем наверняка, — сказал грек. — В Халки, где они ведут раскопки в развалинах.

— Да, лучше всего начать именно оттуда, — кивнул Гарри. — Мне бы тоже хотелось взглянуть на эту вершину скалы. Что ж, хорошо. А теперь я расскажу вам о том, что удалось узнать мне. А вы уже сами свяжете все воедино. Но хочу предупредить: история может показаться совершенно невероятной.

И Гарри поведал им обо всем, что произошло с ним за последние дни.

— Так что теперь я снова обрел возможность беседовать с мертвыми, — сказал он в заключение. А это для нас уже первый шаг в нужном направлении.

— Вы чрезвычайно хладнокровный человек, — признал Манолис. — Я уже говорил вам об этом при первой нашей встрече. Вы спокойно говорите о каких-то там шагах в нужном направлении, в то время как ваша любимая женщина, Сандра...

— Манолис, — перебил его Гарри, — ни один человек в мире не потерял столько, сколько потерял я. Поверьте, я отнюдь не пытаюсь изобразить себя страдальцем и мучеником — я всего лишь констатирую факт. Все началось еще тогда, когда я был ребенком, и продолжается до сих пор. Я потерял практически всех, кого любил. Я потерял даже единственного сына — он исчез в другом мире и исповедует иное кредо. И это проклятое кредо все то же — вампиризм! А чем больше теряешь, тем более стойко учишься переносить эти потери, а потом и привыкаешь к ним. Спросите любого заядлого игрока в карты. Они играют, чтобы проигрывать, а не выигрывать. Если раньше они играли ради выигрыша, то теперь выиграв, они вообще перестают подходить к столам.

— Успокойтесь, Гарри, — Дарси тронул его за руку, но Гарри тут же ее отдернул.

— Дайте мне закончить. — Он снова повернулся к Манолису. — Да, я когда-то тоже играл, чтобы выиграть. Но в этой дьявольской игре все карты, кажется, обернулись против меня. Вы хотите, чтобы я оплакивал Сандру? Возможно, я буду это делать — позже. Вы хотите, чтобы я убивался и с ума сходил от горя, только чтобы продемонстрировать, какой я славный парень? Но что толку? Какая и кому от этого польза? Да, я любил Сандру, думаю, что любил! Но теперь уже ничего изменить нельзя — поздно! Она стала еще одной моей потерей. И если я хочу продолжать жить и заниматься делом, я могу и должен воспринимать это только так. Однако, сейчас я могу начать снова выигрывать. Точнее — мы можем начать выигрывать. Не Сандра, нет, ибо она мертва. И если не умерла, то лучше ей умереть. Теперь мне хорошо известно, кто такой этот Янош Ференци, а потому я знаю, что говорю. Вы называете меня хладнокровным, но при этом даже представить себе не можете, как все внутри меня горит. А теперь сделайте мне одолжение: прекратите переживать по поводу того, что вам кажется. Прекратите переживать по поводу Сандры. Слишком поздно. Это война, и она ее жертва. И все, что мы теперь можем сделать, это мстить. Пока у нас еще есть возможность!

Манолис долго молчал, а через некоторое время вновь обратился к Гарри: