Фрэнсис Вилсон - Перекрестья

Обернувшись, она увидела, что водитель, ковыляя, идет к ней через Пятьдесят восьмую. Со лба у него сочилась кровь.

— Дорогая леди, мне так жаль, — сказал он с сильным акцентом, скорее всего восточноевропейским. — Тормоза... они отказали... машину занесло. Я так счастлив, что с вами ничего не случилось.

Джиа была не в силах разговаривать и только кивнула. Сначала едва не случился выкидыш, а теперь вот это. Не верь она своему чутью, она могла бы подумать, что кто-то там, наверху, не хочет, чтобы этот ребенок появился на свет.

10

Сидя за рабочим столом, Лютер Брейди изучал распечатки, а Паладин Круз, полный внимания, стоял рядом с ним. У Круза, как и полагалось, был утомленный вид: он всю ночь провел на ногах и сейчас с трудом пытался соответствовать боссу.

— Значит, данные по лифтам показывают, что Джон Роселли отправился на двадцать первый этаж и никуда больше с него не отлучался.

— Да, сэр. Во всяком случае, на лифте. Следующим, кто им воспользовался, был Верховный Паладин Дженсен.

Распечатка показывала, что и во второй раз лифт пошел прямиком на двадцать первый этаж. В следующий раз он пришел в движение, когда с двадцать первого этажа спустился в вестибюль.

— И в этот раз?.. — Лютер ткнул пальцем в бумагу.

— Это снова был Роселли. Он есть и на ленте. Но и с ним и с лентами... что-то странное.

— Например?

— Н-н-ну...

— Прошу прощения... — Лютер поднял голову и увидел в дверях кабинета свою секретаршу. — В чем дело, Вида?

— Только что позвонили снизу. Снова пришла полиция, хочет увидеться с вамп.

Лютер потер уставшие глаза и посмотрел на часы. Всего десять. Да когда же кончится это утро?

— Скажи им, что я уже сделал заявление и добавить мне больше нечего.

— Они говорят, что расследуют дело об убийстве.

— Убийстве? — Они считают, что Дженсен был убит. — Очень хорошо, пришли их ко мне.

Отпустив Круза, он откинулся на спинку кресла и развернул его навстречу утреннему небу, которое только начинало мерцать за окнами. Дженсен убит... Лютер вспомнил первое впечатление, которое произвела на него эта новость. Но кто может выжить после столкновения с этой горой костей и мышц, не говоря уж — кому под силу скинуть его в шахту лифта? Это просто невозможно себе представить.

Через несколько минут Вида приоткрыла дверь и посмотрела на него:

— Полиция явилась.

— Пригласи.

Лютер остался сидеть, когда Вида отступила в сторону, пропуская в кабинет пару детективов среднего возраста и стандартного вида. На обоих была коричневая обувь, мятые расстегнутые пиджаки и неглаженые рубашки. Но они явились не одни. Их сопровождала троица более молодых, более подтянутых спутников. У каждого в руках было что-то вроде ящика для инструментов.

Видя такое количество гостей и заметив выражение лиц детективов, Лютер встревожился и поднялся из-за стола.

— Что все это значит?

У черноволосого детектива, возглавлявшего команду, лицо было в оспинах. Он блеснул перед Лютером золотым значком и сказал:

— Детектив Янг, департамент полиции Нью-Йорка. — Кивнув в сторону своего светловолосого напарника, представил его: — А это детектив Холуша. Мы оба из 47-го участка. Вы Лютер Брейди?

От холодного тона детектива и выражения, с которым он смотрел на него — как на какое-то дерьмо, — у Лютера пересохло во рту.

— Да, — кивнул он.

— В таком случае... — детектив полез в карман и, вытащив сложенную бумагу, бросил ее перед Лютером на стол, — это для вас.

Лютер схватил бумагу, развернул. Его взгляд скользил по строчкам официального документа, смысл которого он никак не мог уловить.

— Что это?

— Ордер на обыск вашего кабинета и жилых помещений.

Трое остальных уже обступили Лютера и, открыв свои чемоданчики, стали натягивать резиновые перчатки.

— Что? Вы не имеете права! Я хочу сказать, это возмутительно! Я звоню своему адвокату! И пока он не появится, вы и пальцем не пошевелите!

Барри Голдсмит быстро поставит их на место.

— Ничего не получится, мистер Брейди. У вас есть право позвонить своему адвокату, а тем временем мы будем действовать в соответствии с ордером.

— Это мы еще посмотрим!

Когда Лютер взялся за телефон, детектив сказал:

— У вас есть девятимиллиметровый пистолет, мистер Брейди?

Мой пистолет? Что они хотят с ним...

— Да, есть. Законно зарегистрированный. Имею разрешение, как вы должны знать.

— Мы знаем. «Беретта-92». Он и является одной из причин, по которой мы здесь.

— Я не пони... — И тут его осенило. — О нет! Дженсен был застрелен?

Другой детектив, Холуша, нахмурился:

— Дженсен? Кто такой Дженсен?

— Мой шеф службы безопасности... он погиб этим утром... несчастный случай. Я подумал, вы здесь по поводу...

— Где ваш пистолет, мистер Брейди? — спросил Янг.

— Здесь, в столе. — Лютер потянулся к ящику стола. — Вот, я вам покажу...

Резкий голос Холуши прозвучал как щелчок хлыста:

— Не прикасайтесь к оружию, мистер Брейди!

Лютер отдернул руку.

— Он во втором ящике.

— Отойдите, пожалуйста, от стола.

Когда Лютер подчинился, Янг подозвал одного из молодых людей:

— Романо, оружие здесь.

Лютеру показалось, что реальность расплывается и исчезает. Здесь, в его святая святых, в его храме, где только его слово было законом, командуют эти штурмовики. Его кабинет, его дом, его святилище подверглось вторжению. Он потерял контроль над событиями.

И никто не объясняет, в чем дело. У него было ощущение, что он попал в один из романов Кафки.

Это, должно быть, ошибка. Неужели они думают, что он кого-то застрелил? Кого? Впрочем, это не важно. Он никогда даже не наводил этот пистолет на кого-либо, не говоря уж о том, чтобы выстрелить.

Когда в этой путанице наконец разберутся, кто-то в прокуратуре округа за это заплатит. Ох как заплатит!

— Что?.. — Лютер сглотнул. — Что же, по-вашему, я сделал?

Из нагрудного кармана рубашки Холуша вытащил карточку.

— Насколько близко вы знакомы с Ричардом Кордовой?

— Кордовой?

Лютер лихорадочно рылся в памяти, пока человек, названный Романо, извлекал пистолет из ящика стола. Он держал его за проволочную петельку, пропущенную сквозь спусковую скобу.

Кордова... это имя ему ничего не говорило. Но что можно вспомнить в таких обстоятельствах?

— Сомневаюсь, что вообще слышал о нем. Я не в состоянии помнить имена всех членов церкви. У нас так...

— Мы не думаем, что он был дорменталистом. «Был»?

— А что с ним случилось?

— Вчера поздним вечером или сегодня рано утром он был убит. Сначала получил несколько ударов пистолетом, а затем — три пули девятимиллиметрового калибра. Когда вы в последний раз стреляли из своего пистолета, мистер Брейди?