Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн
– Друже, – сказал Лютый, – я все же хочу съездить к тому дубу, о котором она говорила. Мало ли, вдруг действительно поможет. Иначе мы все рискуем пострадать этой зимой.
Ратмир подумал, что сейчас, возможно, лучший момент, для того чтобы рассказать воеводе о надвигающейся пурге и языческих предрассудках, но решил повременить, боясь последствий для Заряны.
– Что думаешь, друже, ехать мне или нет? – спросил Лютый, стараясь добиться от помощника ответа раньше, чем тот сам захочет его дать.
Еще помедлив, Ратмир сказал:
– Я думаю, Изяслав Всеволодович, тебе к этому дубу ездить не надо. Пошли туда лучше несколько хороших лазутчиков. Пусть проследят за тем местом.
Теперь твоя очередь, дитятко
Заряна поднесла воды отцу, который лежал бледный, в поту. В последние два дня он бредил. Лучший лекарь воеводы заходил несколько дней назад, промыл раны, прописал отвары из трав, кое-где заштопал больного. От этой новой экзекуции дом в который раз наполнился новыми криками боли. Мать Заряны, Аглая, металась по избе, заламывая руки, плакала и не знала, то ли отгонять доктора от стонущего мужа, то ли помогать ему делать его работу. Младшие братья и сестры перепугались и того больше, сидели тихо и глотали слезы. Пришлось их всех отправить в хлев, там было тепло и спокойно, а Заряна принялась помогать лекарю. Держала отца и успокаивала, когда врач зашивал наиболее глубокие раны, готовила отвар и подносила теплую воду в тазу.
Теперь, пару дней спустя, глядя на отца, который все больше становился похож на бесплотный дух, она сомневалась, что поступала тогда правильно. Возможно, надо было избавиться от лекаря и выхаживать отца своими силами, согласно обычаям и традициям предков.
Микула маленькими глотками выпил полчашки отвара. Заряна собиралась уходить, но он неожиданно взял ее за руку и, словно пробиваясь сквозь пелену болезни, заговорил хрипло, малопонятно. Дочь наклонилась к его губам, чтобы лучше понимать.
– Девочка моя, – шептал Микула, – нам всем недолго осталось… Если ничего не сделать, придет вьюга, и тогда никому не выжить, берендей и старые боги ждут свою жертву. Пойди к знахарке Ильме, она скажет тебе, что надо делать.
Его пальцы ослабли, разжались, кузнец выпустил руку Заряны, зашамкал губами и, казалось, снова погрузился в полузабытье.
С начала осени Заряна жила в страхе, и не только она, но и весь Берестов. Однако когда девушка ранними вечерними сумерками быстро пробиралась по хрустящему снегу к дому Ильмы, она поняла, что все прошлые страхи были просто волнением или легким испугом.
В городе об Ильме шла определенная слава, и знахарство было отнюдь не основным ее занятием. Чаще ее упоминали как ведьму или гадалку, как человека, находящегося в постоянном контакте с потусторонними силами. Богатое девичье воображение рисовало страшные картины, но отказаться выполнить желание отца Заряна не могла, и дело было не только в послушании родителю, но и в чувстве ответственности. После всех неприятностей, обрушившихся на город и семью кузнеца, мать Заряны начала сдавать, и девушка поневоле оказалась старшей в доме. А главная причина была в другом. Заряна хотела разузнать что-нибудь действительно важное и потом рассказать понравившемуся ей Ратмиру о том, что удалось выяснить.
Жилище Ильмы находилось за городским частоколом, ближе к лесу, и одно то, что знахарка не пыталась перебраться в город, заставляло подозревать ее в ведьмовстве. Несмотря на это, никому в Берестове не удалось подтвердить слухи реальными наблюдениями.
Заряна дрожащей рукой постучала в низенькую дверь. Вокруг было тихо, в избе – тоже. Стук пришлось повторить. Когда, с облегчением вздохнув, девушка собиралась отправиться в обратный путь, что-то внутри избушки ожило, заскрипело, зашамкало, и старческий голос спросил:
– Кто там?
Дверь приоткрылась. Из образовавшейся щели на Заряну смотрела настоящая ведьма в шерстяном платке, морщинистая, с большим носом и пронзительными маленькими глазками.
– Если ты пришла жизнь в утробе оборвать, то это не ко мне, я таким больше не занимаюсь, – с порога предупредила Ильма.
– Нет-нет… – пролепетала Заряна. – Меня отец послал, Микула-кузнец.
– А-а-а, жив, значит, твой отец?!
– Да, жив пока, – совсем съежившись, ответила девушка.
– Ну ладно, проходи тогда. Тем более на ночь глядя из города выбралась.
Старуха усадила гостью за стол на единственный табурет, а сама направилась к жаровне греть взвар. Расспросила про отца, про его здоровье. Заряна все рассказала как есть: и про лекаря, и про помощника воеводы, который заходил их проведать. Наконец разговор подошел к цели визита:
– Так отцу твоему лекарство нужно?
– Нет, он, кажется, пришел в себя ненадолго и опять про надвигающуюся вьюгу заговорил, сказал, чтобы я к тебе сходила, иначе нам всем конец, обещал, что ты мне все расскажешь.
– Рассказать-то есть что, да только мала ты еще и отца своего не заменишь. Но, раз он тебя послал, значит, выбора действительно нет. На вот, попей чаги. – Старуха отвернулась от печи, в руках у нее дымилась полная до краев кружка. – На вот, попей, – повторила она, – да послушай.
Заряна медлила, словно опасаясь сделать первый глоток, но Ильма сказала:
– Пей, пей, он не волшебный – гриб такой в лесу на дереве растет, чагой называется, для здоровья полезный.
В слабом свете лучины жилье ведьмы выглядело зловещим. По углам комнаты висели пучки травы, вдоль стены на полке стояли уродливые фигурки древних божеств и демонов. Прялка в углу покрылась пылью, и вообще было грязно, пол, похоже, не скоблили целую вечность. Заряне было страшно, неуютно, а любопытство, с которым она выходила из дома, куда-то делось, уступив место тревоге и подозрительности.
– Пей, не бойся, – подбодрила старуха, – и послушай. Местом, в котором мы живем, издревле правит очень сильный колдун. Он любого в медведя может заколдовать или сам обернуться, если захочет. Оружием простым его не убить, да и от колдовства он защищен как следует. – Ильма села в углу у прялки, поправила лучину и звучно отхлебнула из своей кружки отвара чаги. – Так вот, он раз в год требует жертву. Раньше к нему в лес отправляли девушку или юношу. По известным тебе причинам в этом году свою жертву колдун не получил. О последствиях тебе известно.
Заряна никогда не слышала ни о чем подобном в Берестове. О таких вещах рассказывали лишь детям в сказках. Жертвы приносили идолам, и никогда не было ясно, приняли они их или нет. Но живой колдун, оборотень… Об
