Роберт Мазелло - Кровь и лед

Дальше замелькали фотографии домика для ныряльщиков. Среди них было несколько изображений Дэррила в гидрокостюме. На одном из снимков биолог стоял с длинным ружьем для подводной охоты, переброшенным через плечо точно копье. Здесь же находилось и множество фотографий Данцига с собаками; некоторые срежиссированные, некоторые спонтанные, сделанные во время традиционных тренировочных пробежек упряжки. Один из кадров ухватил момент, когда Кодьяк слизывает ледяные кристаллы с бороды хозяина. Выбрав несколько наиболее удачных снимков, Майкл поместил их в отдельную папку. Затем стал загружать следующую группу снимков и на первом же увидел лицо Спящей красавицы.

Элеонор Эймс, как теперь выяснилось.

Широко раскрытыми глазами она смотрела сквозь толстый слой льда. Он увеличил фото, и зеленые глаза предстали перед ним со всей отчетливостью. Будто живые, всматривались они в Майкла с монитора, а Майкл, в свою очередь, всматривался в них. Журналист глядел в эти глаза, словно сквозь призму времени, как будто в бездонную пропасть, разделяющую настоящее и прошлое, жизнь и смерть. Он отхлебнул еще скотча. Мда… чувствуется, много он сегодня наработает…

Ветер будто включил высшую передачу и яростно загрохотал в стены модуля. Заколыхались занавески. Надо бы прикрыть окно плотнее.

Майкл откинулся на спинку, не сводя глаз с фотографии и размышляя о том, чем сейчас занимается Элеонор. Спит? Или у нее, напротив, сна ни в одном глазу из-за паники, что угодила в новую ловушку?

И тут ему показалось, что он услышал непривычный звук, вроде человеческого крика, смешанного с завыванием ветра. Он поднялся со стула, раздвинул шторы и, прикрыв глаза руками, как козырьком, выглянул наружу. Но за снежной завирухой ничего не увидел. И на том спасибо. Окажись там Данциг, Майкл не знал бы, куда кинуться…

Он довернул оконную рукоятку до упора.

Но крик, как ни странно, повторился, и на сей раз Майкл мог поклясться, что слышал низкий голос, произносящий какие-то неразличимые слова. Он выключил лампу и снова выглянул в окно. Снаружи все равно не было видно ни зги.

«Ни хрена себе! — подумал он, плотно задергивая занавески. — А скотч-то оказался покрепче, чем я думал…»

Майкл опять плюхнулся на стул, еще немного посмотрел на изображение Элеонор, потом прокрутил несколько фотографий, которые сделал на заброшенной китобойной станции, — проржавелый остов «Альбатроса», выброшенный на берег, груды обветренных костей среди камней, покосившиеся надгробия во дворе церкви, стоящие под совершенно немыслимыми углами. Шторы снова зашевелились, но теперь дело было не в окне. Должно быть, кто-то открыл наружную дверь. В таких случаях по длинному коридору всегда прокатывалась волна холодного воздуха, добирающаяся даже до общей душевой и сауны в самом конце модуля. Наверное, Дэррил, решил Майкл. Он начал спешно прикидывать, что говорить — или не говорить — ученому, как вдруг услышал чавкающий звук мокрых ботинок, медленно шаркающих по коридору. Он закрыл файл на компьютере как раз в тот момент, когда человек остановился прямо за дверью. Майкл замер, ожидая услышать клацанье ключа Дэррила в замке — согласно директиве Мерфи, все жилые помещения должны были запираться, — но вместо этого увидел, что круглая ручка-кнопка повернулась. Совсем незначительно, пока ее не застопорил механизм замка.

Он заметил под дверью тень и услышал чье-то дыхание — тяжелое шумное дыхание. От ужаса у Майкла волосы на затылке зашевелились. Он медленно встал и прокрался на цыпочках к выходу, затем крепко ухватился за ручку (в этот самый момент ее снова попытались повернуть) и, не отпуская, приложил ухо к двери. Ох, как бы Майклу хотелось, чтобы вместо хлипкого дверного полотна из клееной фанеры здесь сейчас стояла толстенная дверь из цельного массива дуба. Из коридора в комнату затекла тонкая струйка ледяной воды и коснулась его обнаженных пальцев.

Ручка повернулась опять, уже в другую сторону, но не поддалась. Майкл затаил дыхание.

Он отчетливо слышал вдохи и выдохи человека по ту сторону и шуршание заиндевевшей одежды. Майкл прижал ухо к двери еще плотнее, заодно подперев ее плечом.

— Отдай… мне… его… — прохрипел жуткий голос.

От ужаса у Майкла кровь застыла в жилах. Несколько секунд он стоял неподвижно, лихорадочно перебирая варианты, чем забаррикадировать дверь, но внезапно с противоположного конца модуля, со стороны душевой послышался смех, за которым последовал шлепок полотенцем.

— Пора и повзрослеть! — крикнул кто-то.

Дерганье ручки вмиг прекратилось, и тень под дверью исчезла. Раздались частые хлюпающие звуки — шаги промокшей обуви по сухому ковру, — затем хлопок наружной двери, и секунду спустя Майкл услышал щелчок в замке.

— Проклятый ключ… — послышалось бормотание Дэррила.

Майкл отпустил ручку-кнопку, которую продолжал держать железной хваткой, и в банном халате, шлепанцах и с висящим на шее полотенцем вошел Дэррил. Увидев Майкла, стоящего прямо в проходе, он удивленно произнес:

— Ты что, привратником заделался?

Майкл заглянул биологу за спину, потом высунул голову в коридор.

— Ты сейчас там кого-нибудь видел?

— В смысле? — переспросил Дэррил, энергично растирая волосы полотенцем. — А, ну да. Кажется, только что кто-то вышел во двор. — Он бросил ключ на туалетный столик. — А что?

Майкл притворил дверь и запер на замок. Мокрая дорожка на ковре уже начала впитываться.

Заметив открытый ноутбук, Дэррил спросил:

— Ты работал?

— Ага, — ответил Майкл, выключая компьютер. — Вроде того.

— Что-нибудь примечательное на станции «Стромвикен» обнаружили?

— Нет. Ничего нового, — сказал Майкл, отворачиваясь, чтобы скрыть выражение лица, которое могло его выдать.

Дэррил заприметил стакан со скотчем.

— Я, пожалуй, тоже пропущу глоточек.

Пока Майкл наполнял стакан, Дэррил запустил полотенцем в направлении туалетного столика. Приземлившись, оно сползло на пол, потащив за собой расческу и еще кое-какие лежащие на нем мелочи.

— Извини, — проговорил он. — Трехочковые броски у меня всегда хромали.

Он нагнулся собрать упавшие на ковер вещи, но, подняв последний предмет, помедлил и задумчиво повертел его в руке.

Майкл протянул биологу стакан со спиртным, а Дэррил, в свою очередь, дал ему подобранную с пола вещь — ожерелье из моржовых клыков. Извивающейся змейкой оно скользнуло журналисту прямо в ладонь.

— Когда вернешься на Большую землю, думаю, тебе стоит переслать его вдове Данцига, — сказал Дэррил. — Наверняка она будет не прочь иметь ожерелье у себя.