А. Мурэт - Королева Виктория — охотница на демонов

Нет, пассажиры кареты этого не заметили, поскольку коротали время, рассказывая друг другу забавные анекдоты.

— Я приступаю, — сказал лорд. — Вы готовы, сэр?

— О да, я весь внимание, сэр, — ответил архиепископ.

— Тогда начнем, и я поведаю историю о новой служанке, которой хозяйка сказала, что прежнюю горничную, ее предшественницу, она уволила из-за того, что нашла на кухне ее ухажера…

В этом месте щеки у архиепископа вспыхнули: он уже предвкушал веселую развязку.

— Ну, так вот, — продолжал лорд. — Новая служанка заверила, что у нее никогда не было никаких ухажеров, и ее взяли в дом. Проходит несколько дней — и ночей, естественно, — и тут хозяйка, почувствовав табачный дым, спускается по лестнице в подвал и находит в угольном погребе солдата. Ну а девушка… — он не выдержал и засмеялся, еле досказав анекдот, — …девушка заявила, что не знает никакого солдата и что это, должно быть, осталось от прежней горничной.

Они до упаду смеялись этой шутке, потом рассказывали другие и развеселились до такой степени, что буквально держались друг за друга, умирая со смеху. В конце концов, они услышали покашливание, доносившееся с облучка, и поняли, что карета въехала в ворота Кенсингтонского дворца. (Кучер знал привратника и ограничился только жестом, указав пальцем на своих пассажиров; привратник же, едва завидев облачение архиепископа, не стал их останавливать, махнув «проезжай!».) Пока карета миновала парадный двор, они успели сесть прямо, поправить одежду и принять официально-чинный вид. Дверца распахнулась, и их провели во дворец.

Они прошли в большой зал. («По сравнению с Виндзором — просто убожество», — фыркнув, отметил про себя лорд Конингэм.) Их встретили.

— Пожалуйста, уведомьте принцессу Викторию, что нам необходимо ее видеть, — сказал лорд Конингэм. В просторном помещении его голос гулким эхом отдавался от стен.

— Прошу ваши светлости меня простить, — забормотала горничная в полном смятении, — но принцесса сейчас спит.

Лорд Конингэм выпрямился, расправляя плечи, и сказал: «Соизвольте оказать мне услугу, сообщив принцессе, что гофмейстеру королевского двора лорду Конингэму и архиепископу Кентерберийскому необходимо видеть ее по делу чрезвычайной важности». Он глянул на архиепископа, и тот утвердительно кивнул.

Горничная кинулась вверх по лестнице, удивляясь про себя, почему не видно ни одной из придворных дам, приставленных к спальне принцессы (трагическая тайна раскрылась на следующее утро, когда на ступеньках возле судомойни нашли женский труп). Лорд Конингэм и архиепископ Кентерберийский между тем вышагивали по черно-белым плитам обширного зала, стены которого были обшиты резными деревянными панелями.

И ожидали.

Они ожидали принцессу.

«Господи Боже, — воскликнул лорд, — сколько же нам еще…»

Он осекся на полуслове, увидев спускавшуюся к ним по лестнице герцогиню. Полы ее ночного пеньюара развевались.

Мужчины поклонились.

— Просим прощения у вашей светлости, — сказал архиепископ, — но нам необходимо видеть Ее Королевское Высочество.

Герцогиня вздернула подбородок, и двум посетителям было высказано, что ее дочь (сказано было именно так — надо полагать, чтоб те не забывали, кто здесь кто) в настоящее время спит, и ее нельзя беспокоить.

— Ваша светлость, — сказал Конингэм, придя на помощь коллеге, — мы прибыли по государственному делу и желаем видеть королеву.

Герцогиня поджала губы, затем сделала знак горничной, и они обе стали подниматься по лестнице. Лорд Конингэм и архиепископ Кентерберийский посмотрели друг на друга.

— Пленница своей матери, помните, я говорил? — сказал Конингэм. А потом мужчины, не удержавшись от воспоминаний, захихикали — совершенно неподобающим образом для места, где они находились.

VII

Как только дверь за герцогиней закрылась, Мэгги Браун вылезла из-под письменного стола, а суккуб появилась из-за ширмы. Виктория отбросила покрывала и выскользнула из кровати.

— Мудрое решение, суккуб, — сказала Браун. — Незачем заставлять твою регентшу вопить всем о том, что она только что видела демона, не так ли?

Суккуб зашипела, задрала голову и показала зубы. «Не обольщайся, защитник, думая, что знаешь хоть что-то о моих намерениях или о планах моих хозяев. Ты даже не знаешь, как действует наше самое низшее звено».

В ответ Мэгги Браун улыбнулась: она не желала выдавать своих чувств, хотя в глубине души понимала, что в словах суккуба было много правды.

— Она скоро вернется, — сказала она. — Герцогиня сейчас придет, так что твое время вышло, суккуб. И Он тебе не обрадуется. Какое, интересно, будет наказание за неудачу?

Издав злобный рев, суккуб метнулась вперед. Но это был ложный выпад: как только Мэгги Браун пошла в отбив и нырок, демон мгновенно перевернулся и, высунув когти, с размаху царапнул Мэгги по щеке.

Мэгги закричала от боли и негодования на собственную оплошность. С невероятной дикой силой она раскрутила вокруг себя меч, будто зонтик, и быстро переместилась в другую позицию: пересекла комнату, шагнула на стул и затем на письменный стол Виктории.

Она пригнулась и скрестила два меча, готовясь отразить следующее нападение суккуба. Та, в свою очередь, держалась в задней части комнаты, топчась против камина и поглядывая на них; изо рта исходило шипение и время от времени вытекала слюна — видимо, особенность демонов.

Внимательно глядя на суккуба, Мэгги вытерла рукавом кровоточившую рану на щеке. Затем обратилась к Виктории. «Меня не успели должным образом представить Вам, Ваше Величество. Я — Мэгги Браун, охотник на демонов и королевский защитник».

Виктория почувствовала легкое головокружение. Разумеется, она слышала о таких вещах, как демоны. Преподобный Джордж Дэвис часто говорил о них. Очень живыми их описаниями наполнена «Божественная комедия» Данте, и сэр Мильтон тоже говорил о демонах в своей поэме «Потерянный рай». Ей оставалось только задаваться вопросом, являлись они фантазиями и выдумками или существовали доподлинно; правда, о том, чтобы встретить одного из них в реальности, она и думать не могла. Не менее удивительным оказался и тот факт, что действительно имелся королевский охотник на демонов. Но и это не вызвало у нее шока или даже какого-то особого удивления: по той, скорее всего, причине, что персонал в Кенсингтоне был многочисленным и выполнял самые разные обязанности: если во дворце был специальный ловчий, уничтожавший крыс (заодно он был и трубочистом, убиравшим сажу из каминов), то почему бы здесь не быть и охотнику на демонов?