Алина Смирнова - Ключ Вечности

Добравшись до мобильника, я решила сократить круг подозреваемых до двух человек, если это было вообще возможно. Услышав родной, заспанный голос бабушки в трубке, я была готова разрыдаться от умиления:

— Бабушка, привет! Я тебя еще не разбудила? — ее удивление, тепло голоса, все передавалось мне. В отличие от обычных людей, я и правда могу чувствовать через телефонные провода.

— Нет, милая все хорошо. Джульетт, что ты звонишь не в свое время…. - пошутила она и я была тронута тем, что она, как и обычно реагирует на все с юмором.

— Ба, я вообще-то по делу… — почему мне стало вдруг неуютно? Потому, что придется произнести его имя…. Ладно, подумаешь, всего лишь имя…. Всего лишь его имя…. И ничего больше, главное не вкладывать никаких воспоминаний в его имя.

— Да, деточка, конечно спрашивай? Та там не болеешь? Чувствуешь себя хорошо?

— Все хорошо, жить точно буду…. Бабушка, ты случаем с миссис Сандерс не общаешься?

— О да, конечно, мы каждый день видимся…. Все у них вроде бы хорошо…. Джульетт, что ты там сопишь в трубку?

— Бабушка, у них-то все точно хорошо. А у него….? Про Фрая тебе ничего неизвестно? — на том конце трубки бабушка была явно поражена, как и я сама. В голову нехотя лезли воспоминания, и я как могла от них отмахивалась. Нет, ну пожалуйста, пусть он будет далеко от этого проклятого города!

— Пообещав себе никогда не спрашивать меня, ты все-таки впервые за четыре года, сделала это? Что случилось, Джульетт? Не ты ли решила прервать с нами все контакты, чтобы мы не тянули тебя вниз и позволили идти только вперед?

— Ба…. Не начинай…. Я поступила правильно, находясь рядом с тобой и с ним, я никогда не смогу найти убийцу родителей.

— Джулли, крошка Джулли, так он звал тебя. Джульетт, Мариса рассказывала, что он продолжает искать тебя. Джульетт, не стоит ли дать ему шанс….

— Прошло четыре года, он уже должен был забыть всю детскую чепуху, влюбится. Найти себе в большом мире богатую, длинноногую красотку.

— Кстати о детях. Мариса говорила, что у него большой перерыв в концертах и он сейчас где-то учит детей, я не запомнила. Ох…. Совсем забыла, в столице, наверное, ведь он теперь — пожалованный дворянин.

— Так я и знала! Меньше от него не стоило ждать. Ладно, целую, мне пора.

А! Блин, не надо было, я итак знала, что его присутствие в этом городе невозможно. А своими подозрениями лишь открыла еще одну рану в душе. Да, я отреклась. Отреклась от прошлого и будущего. От всего, что было бы дорого или имело цену. Все просто: тогда, четыре года назад, я оставила их, чтобы стать жестокой и пойти по дороге поиска самой темной истины. Сейчас же я не могу быть с ними, потому что уже жестока. Жестока, и кровь, что накопилась за эти четыре года, делает меня невероятно ужасающим монстром. Я не помню количество убитых мною, когда я нажимаю на курок, ничего не чувствую. В моей душе не колыхается ни один чувственный всплеск. Я умираю, как человек…. Вы можете себе представить человека, который не чувствуя ничего нажимает на курок, кто бы перед ним не стоял: женщина, ребенок, молодой мальчик, старик, бедняк или богатей…? Перед моим лицом, кем бы вы ни были, не имеет значения, я все равно нажму курок и сотру потеки вашей крови с собственного лица. Если мне нужно кого-то убить — спасения не будет. Так я решила — никакой остановки, никакого сомнения. Я не ошибаюсь, больше. Перед лицом смерти твой социальный статус не имеет никакого значения. Вот что мне действительно нравилось. Только смерти все равно кто ты, и сколько у тебя денег. Только смерти все равно, какое у тебя оправдание, и смерти безразлично за кем приходить. Ассоциирую ли я себя со смертью? Считаю ли я себя похожей на Бога Смерти? Да, будет ложью, если я скажу, что мне не нравиться мое нынешнее положение. Я в принципе выполняю все функции смерти. Мы с ней как братья близнецы, с одним лишь плохим отличием. У настоящих Богов Смерти их полномочия ни чем не караются в результате, все-таки это их долг и все такое. Я же больше никогда не увижу света, а всю оставшуюся жизнь буду мучиться и подвергаться невероятной агонии пыток. Таков был мой выбор, решение, которое открывает путь к истине. За такую жизнь, я многое поняла. В том числе и тот факт, почему истина открывается не каждому ищущему. Почему одни находят истину, абсолютное знание и правду, а другие остаются ни с чем, потратив все свои усилия на бессмысленные поиски. Ответ в очевидности моей нынешней жизни. Не каждый человек, ищущий истину, готов заплатить ту же плату, что пришлось отдать мне. Но в этом мире ничего не достается даром. Истина знает, что для людей она самый дорогой лот и имеет самую высокую плату. А в силу своего превосходства и своей значимости, у нее есть право назначать самую желанную цену. То, чем пожертвовать для всякого ищущего почти не возможно…..

Мне нужно было попасть в Инновационный центр города — Университет. Сев в свою машину, я заглотнула две таблетки обезболивающих, все-таки столкнуть стальной стул себе на руки, оказалось вовсе не хорошей идеей. Начали проявляться фиолетовые потеки и пришлось надеть черные перчатки, чтобы скрыть это, я же еще девушка…. Здание Университета располагалось в центральной части города в лесопарковой зоне. Территория самого здания включала еще и парк, три корпуса с общежитиями, лаборатории, огромную оранжерею, бассейн, два теннисных корта и футбольное поле. Не хило для одаренных детишек. Короче потеряешься, если не знаешь, где главное здание. К счастью я знала, предварительно позвонив профессору Линдерману, я выяснила, что биологическая кафедра находиться как раз в оранжерее, пройти в которую проще всего через главное здание. Я приехала в дневные часы, студенты еще учились так, что везде было шумно и людно. Как я поняла, студенты учатся и живут здесь постоянно. Главное здание было похоже на стеклянную башню и огромная мраморная лестница в центре зала вела в разные корпуса и на верхние этажи. Слева и справа от лестницы, располагались доски информации и расписания. Я с грустью вздохнула, мне не приходилось жить студенческой жизнью. В Академии, своих студентов воспитывали по «особой программе». Мы вставали в пять утра, на утреннюю тренировку в любую погоду, даже если шел проливной дождь, потом завтракали и сразу же курсы по развитию логики, дедукции. Также мы занимались психологией, криминалистикой. Потом, ближе к обеду, мы в реальных условиях тренировались на полигоне, убивая реальных людей. Уж не знаю, где они понабрали столько отбросов общества, чтобы мы выучились стрелять без промедления. Отдельное внимание уделялось обучению ведения допросов и пыток заключенного. Затем опять физические тренировки, до потери пульса и так каждый день, каждый день. Академии было поручено воспитать с десяток машин для убийства. Она так и поступила.