Лиза Смит - Могущество

— Я… а… брала, — Кэсси почувствовала, как щеки ее начинают зверски краснеть. — Послушай, Диана… я бы очень хотела оправдать этот поступок пагубным влиянием гематита, но не могу; понимаешь, ничьей вины, кроме моей, в этом не было: я тупо хотела, чтобы Адам поцеловал меня.

— Возможно, и так. Но я убеждена, что хотела ты чтого и раньше, только почему-то не провоцировала Адама. Видишь ли, под воздействием гематита ты, конечно, не станешь делать того, чего тебе не хочется, но ты позволишь себе то, что прежде сочла бы недопустимым.

— Значит, он действует как оникс? Отдайся своей второй сущности, — прошептала Кэсси.

— Именно, — подтвердила Диана.

— Только получается, что взял его кто-то из наших, один из Круга, — продолжила Кэсси. — Потому что я его положила в шкатулку с утра, а целый день здесь никого, кроме нас, не было. Кому он мог понадобиться?

Диана покачала головой, Лорел состроила рожицу и сказала:

— Я ничего не знаю, никуда не летаю, травки собираю. С ними как-то спокойнее, просто уважай их да соображай, что делаешь. И все. Они на тебя повлиять не могут.

По предложению Дианы они втроем еще раз тщательно обыскали всю комнату. Но гематита и след простыл.

В среду Кэсси вернулась в школу. Урок журналистики показался ей островком нереальности: вокруг, как ни в чем не бывало, текла повседневная жизнь. Все эти люди: ученики, думающие исключительно о предстоящих каникулах, учителя, дающие уроки витающим в облаках ученикам, заместитель директора, рассекающий коридоры с выражением крайнего раздражения на лице, — все они и понятия не имели о том, что поблизости свободно и без охраны разгуливало зло, готовясь нанести удар. Конечно, и Кэсси не могла в точности предположить, как именно это произойдет. Откуда ей было знать, в каком обличье предстанет Черный Джон на этот раз? Но то, что опасность рядом, она знала наверняка.

Так же наверняка, как то, что Фэй уже несколько дней не появлялась в школе. На журналистику она гоже не пришла. Кэсси задержалась после урока, чтобы объяснить мистеру Хамфрису, почему она пропустила несколько занятий. Тот отнесся к ситуации сочувственно и даже любезно предложил девушке взять больше времени на подготовку следующего задания; он вел себя в высшей степени мило, но отвязаться от него оказалось крайне сложной задачей. В итоге, дико опаздывая на алгебру, Кэсси на секунду забежала в туалет, закрылась в кабинке и вдруг услышала голоса, от которых обмерла и потеряла ощущение времени.

Голоса продолжали беседу, видимо, начатую до Кэссиного прихода.

— А потом она собиралась вернуться в Калифорнию, — вещал первый голос. Господи боже мой, Кэсси слышала его так часто, что узнала бы из миллиона: надменный голос Порции. — Но, вероятно, опять наврала, если это, конечно, та Кэсси.

— Так как, ты говоришь, она выглядела? — поинтересовался второй голос. Резкий, с характерным привзвизгом — конечно же, приятный голосочек Салли.

— Ой, ну как она выглядела?! Такое мелкое ничтожество, абсолютно ничего особенного: серенькая, маленькая… чуть повыше тебя ростом…

Салли интеллигентно прокашлялась.

— Естественно, я не имела в виду, что ты коротышка: ты, что называется, миниатюрная. А, возвращаясь к Кэсси: она довольно стройная и вся такая, ну, понимаешь, совершенно никакая: обычные каштано-ватые волосы, обычное меленькое личико, обычные шмотки — взгляду не на чем отдохнуть. И, ко всему еще, унылая до тошноты…

— Это не та, — безапелляционно перебила ее Салли. — За этой Кэсси на дискотеке в честь встречи выпускников выстроилась очередь из парней с высунутыми языками и текущей изо рта слюной. В очередь встали все, даже мой, и к чему это его привело?! Сначала она и вправду не производит впечатления, а потом смотришь, у нее в волосах-то, оказывается, сто тысяч оттенков, и они меняются в зависимости от освещения. Честно, я сама обалдела, когда увидела. И хоть это чистой воды фальшивка, но она принадлежит к тому типу женщин, которые, знаешь, выглядят такими хрупкими и слабенькими, что парни готовы удавиться, лишь бы защитить их; а потом они начинают вертеть бедолагами, как им вздумается. И все-то ей с ручек сходит, наверное, потому, что при плохом раскладе она открывает свои большущие глазенки и притворяется чуть-чуть придурковатой. Типа, знаешь, «я простая девушка, живу тут по соседству, ни на что не претендую, но постараюсь скрасить твои будни и пр.», и парни это хавают как миленькие.

Кэсси уже открыла рот от возмущения, но тут же благоразумно его закрыла.

— А потом, за ее глаза можно убиться, — с горечью продолжала Салли. — И дело не в цвете, они такие какие-то… серо-голубые, что ли, даже не помню, просто, блин, огроменные и искренние до омерзения. Все время кажется, что она прямо сейчас расплачется. Парни от этого натурально сходят с ума.

— Нет, это она, — с уверенностью заключила Порция. — Просто, когда мы общались, у нее хватало ума не выпендриваться; она тогда знала свое место.

— Ну, теперь ее место в самой модной школьной тусе. Они считают себя полубогами, думают, что им все дозволено. Даже людей убивать.

— Считай, что с этим покончено, — абсолютно уверенно произнесла Порция. — Скоро здесь все изменится, причем в лучшую сторону. Ты знаешь, я в итоге рада, что мамочка решила после развода сюда переехать. Я думала, будет кошмар, а оказалось, нас ждет веселье. Все, как всегда, к лучшему.

Кэсси сидела тихонечко. «Так-так, значит, Салли с Порцией объединяются. А теперь, дорогуши, не будете ли столь любезны, чтобы еще чуточку поразмышлять о ваших планах на будущее…»

К сожалению, несмотря на то что любезность эту «дорогуши» оказали, несколько следующих предложений утонули в потоках текущей из крана воды, затем вынырнули, оставив Кэсси лишь жалкие крохи. Она только услышала, как Салли сказала:

— Мне пора на матанализ. Хочешь, на ланче пересечемся?

— Давай, и, знаешь, я бы хотела, чтобы ты зашла к нам в гости на День благодарения, — предложила Порция. — Я почему-то уверена, что тебе понравятся мои братья.

Кэсси стояла, окруженная членами Круга, словно стеной. Дело было в субботу, и похороны подходили к концу.

Бабушку хоронили не на старом кладбище — не на том, которое «осквернили» (по официальной версии) в ночь гибели миссис Ховард. Хоронили ее на новом, на том, где уже покоилась Кори. Новым оно считалось только по меркам Нью-Салема: старейшим могилам здесь все равно было лет по двести. Кэсси задумалась о том, почему родителей, убитых Черным Джоном в 1976 году, не похоронили здесь. Может, кому-то старое кладбище показалось для них более «уместным».