Роберт Стайн - Тревожное полнолуние

— У нас нет другого выбора, — сказала она, покачав головой. — Нам придётся идти пешком к дедушке Джону. Нам нужно добраться туда, Робби, и как можно скорее. Чем дольше мы останемся монстрами… — она не договорила.

— О’кей. Подождём, пока стемнеет и пойдём. Мы доберёмся туда, даже если нам придётся идти всю ночь на пролёт, — согласился я.

Дорога заняла почти всю ночь. Мы шли по высокой траве, которая росла вдоль дороги. И нам приходилось низко пригибаться, когда мимо проезжал автомобиль.

Мы знали, что полиция, наверное, разыскивает нас. И не могли допустить, чтобы нас кто-то заметил.

После трёх часов хода по дороге проехала большая машина, и нам пришлось спрятаться за высоким кустом. Машина ехала быстро, но вдруг резко затормозила и остановилась.

— Нас увидели, — прошептал я и бросился на твёрдую землю. — Нас поймали.

Но, к счастью, машина снова тронулась в путь.

— Почему они остановились? — спросил я. Моё сердце сильно забилось.

Мы с Эликс подобрались ближе к дороге, и нам стало ясно, почему остановилась машина.

Посередине дороги лежал раздавленный в лепёшку заяц.

Этот заяц перебегал дорогу. Водитель нажал на тормоза, но было слишком поздно.

Я нагнулся и поднял тело зайца обеими руками. Он был ещё тёплый.

Я повернулся к Эликс:

— Какого мяса ты хочешь, белого или тёмного?

Мясо зайца оказалось сладким, но немного жестковатым. Но я был так голоден, чо мог съесть в шесть раз больше!

— Не могу поверить в это! Мы едим жертву дорожного происшествия! — пожаловалась Эликс, с аппетитом обгладывая ножку.

— Мы почти дошли, — сказал я. — Скоро этот кошмар закончится.

Было уже утро, когда мы подошли к стоящему в лесу домику дедушки Джона. Выпала морозная утренняя роса. Мы с Эликс дрожали от холодной сырости. Но небо было ещё совсем тёмным, как ночью.

На двери не было звонка, поэтому мы постучали.

Тишина.

— Ещё рано. Он, должно быть, спит, — тихо сказала Эликс. И нервно дёрнула себя за мех, который рос на шее.

— Что ж, пора ему проснуться, — заявил я.

И мы оба заколотили кулаками в дверь. А я закинул голову назад и испустил пронзительный звериный вой.

А потом мы забарабанили в дверь ещё сильнее. После длительного ожидания дверь домика открылась.

Дедушка Джон спросонья смотрел на нас. На нём была пижама в белую и красную полоску. Его седые волосы свисали с головы.

— Ой! — испуганно крикнул он, увидев нас, и начал закрывать дверь.

Но я подставил плечо, нажал на дверь и протиснулся в дом.

Дедушка Джон, спотыкаясь, отступил назад, к стене.

Эликс поспешила войти, и встала рядом со мной.

— Дедушка Джон, это мы! — крикнула она.

В его широко раскрытых глазах застыл ужас, он прижался спиной к стене и поднял руки так, будто хотел защититься.

— Это мы — Робби и Эликс, — повторил я.

— Не пуггггггайсссся, — прошипела Эликс.

— Но… но… — бормотал он. Его лицо стало почти таким же красным, как его пижама.

— Дедушка Джон, выслушай нас, — настаивал я. — Мы заразились. Заразились этой лихорадкой полной луны.

— Что?

Он, прищурив глаза, долго смотрел на меня и на Эликс.

— Это вы! — наконец объявил он. И улыбка появилась на его красном лице. — На вас костюмы, которые вы сделали для Хэллоуина, так?

— Послушай же нас! — упорно твердил я. — Это не костюмы! Мы монстры! Настоящие монстры!

— Это всё лихорадка полной луны, — возбуждённо добавила Эликс.

— Нет, — возразил дедушка Джон, качнув головой. — Такого не может быть! То была просто история. Страшная история.

— Но посмотри на нас! — зарычал я. — Это правда! Мы заразились ею!

У дедушки выкатились глаза из орбит, но он ничего не ответил. В смущённом молчании он стоял и смотрел на нас.

Потом протянул трясущуюся руку и прикоснулся к моей лапе. И потянул за шерсть. Потянул сильно.

— Настоящая, — пробормотал он.

— Да! — сказал я, горестно кивнув. — Ты единственный человек, который может нам помочь.

— Ты должен излечить нас, — настаивала Эликс. — Излечить нас, и немедленно!

— Но… но… я не могу, — заикаясь, пробормотал дедушка Джон. — Как вы не понимаете? Не существует лекарства от лихорадки полной луны!

20

— Нееет! — закричал я, потрясая кулаками. — Должно быть лекарство!

— Что значат твои слова? — зарычала Эликс на дедушку Джона.

Тот пожал своими худыми плечами.

— Откуда быть лекарству, если нет такой болезни? Лихорадка полной луны — просто выдуманная страшная история. Это…

Он вдруг замолчал. И заморгал. Провёл рукой по длинным седым волосам.

— Постойте, — пробормотал он.

— Что ты хочешь сказать? — обрадовался я.

Эликс быстро подалась вперёд, чуть не опрокинув дедушку.

— Ты что-то придумал?

Дедушка Джон кивнул и глубоко задумался.

— Старуха, которая рассказала мне эту историю… Она говорила что-то о лекарстве. Сказала, что жертвы лихорадки полной луны должны дождаться следующего полнолуния. Потом под лунным светом ждать нужного мгновения.

Глаза дедушки Джон возбуждённо заблестели.

— Да! Вот что вы должны проделать. В следующем месяце, когда настанет полнолуние…

— Мы не можем ждать, — завопил я. — Как ты не понимаешь!

Моя грудь была готова разорваться. Я не мог справиться со своей злобой.

С диким рёвом я бросился через комнату, схватил подлокотник нового кресла дедушки Джона и вырвал его. А потом, со всей животной силой, бросил подлокотник в окно домика. Стекло разбилось вдребезги.

Эликс закинула назад голову и завыла.

— Мы не моооожееем ждаааать! — прорычал я.

Дедушка Джон попятился и споткнулся о диван. Упал на него навзничь и остался лежать. Его глаза были широко раскрыты от страха. Он поднял руки, похожие на лапки кузнечика, перед собой, словно щит.

— Как ты не понимаешь! — кричала Эликс, и мех на её спине встал дыбом. — Мы монстры! Убиваем животных и поедаем их!

— Я укусил человека! — прорычал я дедушке Джону. — Я сегодня укусил человека! И он показался мне вкусным! Что же я сделаю в следующий раз? Я же монстр! Что я сделаю?

— Нас уже разыскивает полиция, — продолжала Эликс. — Если они найдут нас, мы никогда не излечимся.

Мы с Эликс склонились над лежащим дедушкой Джоном. С наших челюстей стекала слюна.

— Мы не можем ждать до следующего полнолуния, — прорычал я.

— Ты должен помочь нам прямо сейчас! — сказала Эликс.

А я снова почувствовал, что очень голоден.