Юрий Нестеренко - Черная Топь

— А почему вы сказали, чтоб мы не сворачивали направо? — спросил Сергей. — Никаких лесозаготовок там нет.

— Так вы и к броду ездили? Я вам не про него говорил. Дорога на старые заготовки дальше, верст тридцать, почитай, за мостом. Через брод, значит, не проехать?

— Нет.

— Ну ясно, после такой грозы…

— Другие дороги отсюда есть?

— Разве что та, по которой вы приехали.

— Там сейчас тоже слишком много воды.

— Значит, придется вам у нас еще погостить. Скажите спасибо, что сейчас не осень, тогда я вообще не знаю, как бы вы выбирались.

— А что ж, осенью от вас никто не ездит?

— На легковушках не ездят.

Сергея подмывало спросить про мертвый грузовик, но он решил пока воздержаться.

— Вы опять к Лыткаревым? — осведомился Сермяга.

— Почему обязательно к Лыткаревым? — ответил вопросом на вопрос Сергей.

— А что, вам у них не понравилось?

— Да нет, все нормально… («Если не считать того, что отец пьяница, а дочь не умеет вести домашнее хозяйство.»)

— Вот и отлично.

— Да примут ли они нас снова?

— Примут, — уверенно сказал Сермяга, и Коржухину эта уверенность не понравилась.

— Ну что, поехали? — подбодрил их сержант. Сергей с Алексом вновь переглянулись и сели в машину. Сермяга вновь завел свой мотоцикл. Он сопровождал их до самого города — не ехал впереди, как хозяин, указывающий дорогу, а следовал сзади, как конвоир. Когда они миновали надпись «ИГНАТЬЕВ», Сергей почувствовал себя, как человек, который, с трудом проснувшись от кошмарного сна, вновь засыпает — и видит кошмар с того же места.

Нет, на самом деле он почувствовал себя еще хуже.

Потому что это не было сном.

На самом въезде в город им пришлось остановиться. Навстречу им двигалось стадо коров. Большое, голов на шестьдесят — учитывая городской статус Игнатьева, это шествие по улице Ленина выглядело достаточно сюрреалистическим. Ощущение ирреальности усиливалось оттого, что коровы — и без того не самые резвые животные — двигались как-то особенно медленно и вяло, еле переставляя ноги, словно тоже во сне. За ними шел неопределенного возраста пастух с кнутом в руке и торчавшей из-за плеча двустволкой.

Наконец стадо прошло; машина и мотоцикл въехали в город. Теперь Сермяга обогнал автомобиль и первым остановился возле дома номер 36, по-хозяйски откинув крючок калитки и заходя внутрь. Сергей затормозил рядом с мотоциклом.

— Как думаешь, он наврал насчет моста? — нарушил молчание Алекс. В пути они не разговаривали — окна в машине были открыты, а Сермяга ехал совсем рядом.

— Скорее всего. У меня такое чувство, что этот мост обрушился не несколько дней назад, а гораздо раньше. И Лыткарев чуть было не предупредил меня об этом.

— Тогда почему ты сделал вид, что ему поверил?

— Во-первых, я еще не уверен до конца. Нападение на милиционера — это серьезное преступление, знаешь ли. А во-вторых… пока лучшее, что мы можем предпринять — это делать вид, что ни о чем не подозреваем.

— Думаешь, это поможет?

— Сермяга не стал стрелять в нас на шоссе, хотя имел такую возможность. Значит, не все так плохо. Черт возьми, вообще еще может оказаться, что в Игнатьеве нет ничего необычного, а мы с тобой — два идиота, обчитавшиеся триллеров!

— Нет. Это вряд ли, — покачал головой Алекс. — Я только что понял, что мне еще не нравится в Игнатьеве. Здесь нет собак.

— То есть это мы их не видели.

— Мы их не слышали. Когда мы вечером въезжали в город, они просто обязаны были лаять. Окраина маленького городка, кругом леса и болота, откуда может прийти кто угодно — хоть медведь, хоть кто-то еще… и чтобы жители не держали собак? Так не бывает.

Скрипнула дверь, и на крыльцо вышел Сермяга. «Что ж вы не заходите?» — крикнул он.

Они покорно вышли из машины и направились к дому, а сержант, наоборот, на улицу. Разминувшись с ним, Алекс вдруг резко обернулся, словно рассчитывая обнаружить, как милиционер глядит им вслед зловещим немигающим взглядом. Но Сермяга спокойно шагал к своему мотоциклу.

Войдя в дом, Сергей первым делом увидел Лиду. Она молча стояла на пороге большой комнаты, и по лицу ее трудно было понять ее реакцию на их возвращение.

— Вот видите, мы снова встретились, — попытался улыбнуться Сергей.

— Да, — односложно ответила она.

— Ваш отец вернулся?

— Да.

— Погостим у вас еще сегодня-завтра, не возражаете?

— Сермяга уже сказал нам.

— Вы всегда делаете то, что скажет Сермяга? — Сергей вновь раздвинул губы в улыбке.

— Власть есть власть, — пожала плечами она.

— Что, страшнее Сермяги зверя нет?

— Есть еще капитан Березин. И мэр Дробышев.

— Знаете, Лида, — серьезно сказал Сергей, — ваши Березины и Дробышевы нам не указ. Если мы вас напрягаем, то немедленно съедем и поищем комнату где-нибудь еще.

— Напрягаете? — ее брови поползли вверх; кажется, ей почудилось в этом слове даже что-то неприличное. Сергей понял, что она не знакома с современным жаргоном.

— Создаем проблемы, — пояснил он. — Вчера вы говорили, что нам следует поскорей уехать.

— Не обращайте внимания. Это я так… от непривычки к новым лицам…

Сергей понял, что разговорить ее сейчас не получится. Пожалуй, это даже опасно. Ее запугали или что-то в этом роде… по крайней мере, сейчас она им не союзник. Алекс, очевидно, тоже это понял, ибо на протяжении всего диалога стоял молча, не пытаясь блистать красноречием.

— Чаю хотите? — спросила Лида.

— Да, — ответил Сергей, — и если можно, с сахаром.

— Сахара нет. Не завезли, — покачала головой девушка. — Вы проходите в комнату, я сейчас принесу.

После завтрака — на сей раз Лида принесла им к чаю несколько ломтей серого хлеба с маслом и выпорхнула из комнаты, не задерживаясь

— Сергей и Алекс некоторое время молча сидели на кровати, обдумывая положение.

— Так и будем сидеть весь день? — уныло осведомился Алекс.

— Пожалуй, нет, — Коржухин решительно поднялся, и кровать скрипнула. — Я собираюсь съездить на экскурсию по городу.

— Чтобы они окончательно утвердились в мысли, что мы суем нос, куда не надо?

— Сначала я тоже так подумал. А потом пришел к выводу, что если два человека, которые ничего не подозревают, оказавшись в незнакомом городе, проведут весь долгий летний день в комнате, где даже не открывается окно — то как раз это и будет выглядеть подозрительным.

— Тоже верно, — хмыкнул Алекс. — Конечно, хрен поймешь, где мы рискуем больше… но мне тоже не охота сидеть в этом террариуме. Поехали. Может, заодно отыщем еще одну дорогу отсюда.