Эрик Хелм - Уцелевший

Несколько секунд он стоял, обрамленный оконным проемом, в неверном сером свете занимавшейся зари. На руках у Рекса покоилось безвольно обмякшее тело. Длинные светлые волосы свисали, стройные ноги в шелковых чулках не шевелились.

Две крупные слезы скатились по щекам Рекса, и де Ришло непроизвольно отметил, что впервые видит ван Рина плачущим.

— Это... это Танит, — прохрипел американец, едва разлепляя пересохшие губы.

Мари-Лу вскрикнула. Герцог поторопился навстречу Рексу.

— Рассказывай! — коротко потребовал де Ришло.

— Она... попросила остаться, — безумным шепотом произнес Рекс. — Просила спасти от этой свиньи... от Мокаты. Я пытался дозвониться до вас, но линия была занята. Сначала... сначала я подумал привести ее сюда, затем опомнился. Пошли в лесок, воздухом подышать... Танит задремала, я сидел с нею рядом, а потом... уснул сам! Господи Боже, я уснул!

— И долго проспал? — осведомился герцог.

— Не знаю! Несколько часов... не знаю! Просыпаюсь, вскидываюсь — она лежит неподвижно. Зову, трясу... И ничего, понимаете, ничего! Ни звука в ответ! Я схватил Танит на руки, бегом бросился к вам, вижу свет в окнах... Скажите, ради всего святого, она жива?

Ричард быстро пересек библиотеку, отомкнул дверь и через минуту возвратился, неся маленькое карманное зеркальце. Приложил его к губам Танит, выждал.

— Жива. Просто в глубоком обмороке.

— Жива, — подтвердил герцог, внимательно щупая пульс девушки. — Брэнди, быстро!

Рекс пулей вылетел за дверь и минуту спустя возвратился, неся пузатую бутылку и стакан. Мари-Лу положила голову Танит себе на колени, Ричард осторожно разжал девушке зубы и влил пол-глотка.

Судорога прошла по бледному лицу, Танит закашлялась и раскрыла глаза.

— Слава Тебе, Господи! — выдохнул американец. — Слава Тебе, Господи!

Слабо улыбнувшись, Танит прошептала его имя. Краска быстро возвращалась на щеки девушки.

— Флер! — истерически закричала Мари-Лу.

— Что случилось? — вопросил герцог, нахмурившись.

— Где моя дочь?! — беззвучно спросила Мари-Лу.

Воцарилось безмолвие.

Все оторопело глядели друг на друга, боясь шевельнуться.

Затем потайная дверь легонько скрипнула и ошарашенная, только что проснувшаяся Флер шагнула в библиотеку.

— Мамочка, ты звала? Мне послышалось...

* * *

— ...но такие кошмары не снились еще ни разу в жизни, — закончила Мари-Лу, по-прежнему прижимая дочку к груди. — Мы стояли в каком-то ужасном склепе, и это чудовище, Моката...

— Я видел во сне то же самое! — завопил Саймон. — Только перед этим мы побывали в Париже, дрались, бежали...

— Что же получается? — медленно и внятно спросил Рекс. — Мы, выходит, видели полностью совпадающие сны? Мне, кстати, снилось, будто Танит...

Американец прикусил язык.

— Танит погибла только во сне, приснившемся одновременно всем пятерым... шестерым, — поправился герцог. — Сатанисты в доме Саймона, шабаш, визит Мокаты, пребывание в библиотеке были действительностью. Но прошлой ночью, пока тела спали здесь, на полу, подсознательные «я» вырвались прочь и продолжили борьбу с Мокатой в ином слое... В инобытии.

— Моката! — эхом откликнулся Саймон. — Но... ежели нам вся катавасия только приснилась, то негодяй живехонек!

— Ничего подобного.

Танит произнесла эти два слова спокойно и уверенно. Девушка уже подала Рексу руку, и американец бережно помог ей подняться с пола.

— Откуда вы знаете? — спросил Саймон, вовсе не склонный к избыточному оптимизму.

— Вижу его. Моката лежит мертвый, лицом вниз. Неподалеку от него — ряд уходящих кверху ступеней... Больше ничего не могу разобрать.

— Правильно, так он и рухнул, ярдах в пяти от лестницы, — сказал Рекс.

— Сверхъестественные законы возмездия действуют безошибочно. Просящий помощи у бесовских сил обязан играть по бесовским правилам. А они ох как жестоки! — спокойно заметил герцог. — Он обещал в жертву дьяволу малютку Флер. Танит вмешалась, Мари-Лу выкрикнула необходимую формулу, небесный спаситель пришел на помощь...

Глаза Танит сделались печальными и задумчивыми.

— ...а коль скоро бесовская тварь не заполучила обещанной человеческой жертвы, слуга заплатил собственной жизнью, — закончил герцог. — Между прочим, comtesse, — добавил он, обращаясь к Мари-Лу, — нынешние законы вашей милой родины построены по тому же преисподнему принципу. Слуга режима, не отправивший в концлагерь определенное количество несчастных, зачисляется в разряд недобросовестных, во враги народа. И сам едет промывать колымское золото.

Ричард рассеянно улыбнулся.

— Чисто сатанинская власть, господа, — заключил де Ришло. — Впрочем, довольно об этом.

Туман за выбитым в спешке окном рассеялся без следа. Ясный, солнечный рассвет лился в комнату, неся веселую свежесть.

* * *

Герцог и Ричард обнаружили тело Мокаты в саду, поблизости от каменной лесенки, уводившей на террасу.

— Судебному эксперту гадать не придется, — пробормотал де Ришло, внимательно изучив лицо покойника. Для этого герцогу пришлось пригнуться и смотреть едва ли не вровень с землей. — Сердечный приступ... Не прикасаться, и, по возможности, не подходить вплотную, пока не приедет полиция. Малэну велите держать язык за зубами, а прочие, разумеется, ни сном ни духом не ведают об этой личности.

— Поверят ли полицейские? — усомнился Ричард.

— Почему бы и нет? Вы — бывший сотрудник Интеллидженс Сервис, респектабельный, богатый человек. Рекс и покорный слуга тоже не числятся в списке подозрительных субъектов. А приятели Мокаты претензий предъявлять не станут, поверьте.

Итон кивнул:

— Правильно. И напишут в протоколе примерно следующее: неизвестный, скончавшийся естественной смертью в пределах частного владения, куда, вероятно, забрел по ошибке... Вот и окончились наши приключения...

* * *

— Не совсем, — спокойно произнес герцог. — У вас имеется котельная?

— Да, конечно. А на кой ляд?..

— Погодите минутку, и все узнаете.

— Хорошо...

Недоумевающий Ричард и весьма довольный герцог де Ришло обогнули террасу, вошли в кухню, а оттуда проследовали в пристройку, где глухо ревел огромный бойлер.

Де Ришло обмотал руку тряпкой, откинул засов заслонки, распахнул дверцу, за которой пылали груды раскаленных углей. Запустил в карман другую руку, двигавшуюся легко и свободно, ибо ни малейшего намека на пулевую рану там не было, и вытащил темный продолговатый предмет.

— Господи помилуй! — только и сказал Ричард.

На ладони герцога лежал съежившийся, мумифицированный фаллос, имевший в длину каких-то два с половиной дюйма, твердый и почти почерневший от времени.