Мифы Ктулху - Роберт Ирвин Говард

— Да. Осторожно, на сиденье змея. Была, во всяком случае.

— Сейчас ее тут нет, — проворчал Бакнер, привязав коня и достав из седельной сумки электрический фонарь. — Ну что ж, давайте узнаем, в чем дело.

Он так спокойно и деловито перебрался через разрушенную кирпичную ограду, будто шел в гости к друзьям. Грисвел не отставал ни на шаг, сердце колотилось, легким не хватало воздуха. Ветерок доносил запахи плесени и гнили. В Грисвеле зрела глухая ненависть к источающим злобу черным лесам, к старым плантаторским усадьбам — проклятым гнездам южной гордыни и интриг, свидетелям забытых трагедий рабства. Раньше он считал Юг прекрасной землей — овеваемой ласковыми ветрами, покрытой пряными яркими цветами, где жизнь безмятежно и неторопливо течет под пение чернокожих тружеников на залитых солнцем хлопковых полях. Но сейчас он видел другой Юг — таинственную, мрачную обитель ужаса — и испытывал растущее отвращение к нему…

Как и в тот раз, заскрипела дубовая дверь. Шериф посветил фонарем в разбитое окно, но мгла в прихожей от этого лишь окрепла. Все же луч пронзил ее и пополз по лестнице. Грисвел сжал кулаки, затаил дыхание. Нет, тварь из безумного кошмара не ухмылялась незваным гостям со ступенек.

Двигаясь по-кошачьи легко и беззвучно, с фонарем в одной руке и револьвером в другой, Бакнер вошел в дом.

Когда, миновав лестницу, пятнышко света скользнуло по комнате, Грисвел закричал от невыносимого ужаса и едва не лишился чувств.

По полу тянулся кровавый след. Россыпь темных брызг пересекала одеяла Браннера и те, что принадлежали Грисвелу. На них и лежал вниз лицом Джон Браннер, и луч безжалостно являл взорам его пробитый череп… Вытянутая рука мертвеца сжимала топорище. Широкое лезвие, разрубив одеяло, застряло в полу — как раз там, где прежде лежала голова спящего Грисвела.

Тот зашатался и упал бы, не подхвати его шериф. Когда зрение и слух вернулись, Грисвел обнаружил, что стоит, прислонившись лбом к каминной полке. Его рвало. Бакнер направил ему в лицо луч фонаря. Голос звучал из-за слепящего круга, сам шериф при этом был невидим.

— Грисвел, в ваш рассказ трудно поверить. Я видел, как за вами гнался какой-то зверь, но это мог быть лесной волк или бешеная собака. Не вижу связи между тем животным и этой сценой. Если вы что-нибудь скрываете, лучше сразу признайтесь, иначе никакой суд не поверит, и вас обвинят в убийстве приятеля. Отвечайте, Грисвел: этого парня убили вы? Не могло ли случиться так: вы поссорились, он схватил топор и швырнул его в вас, но вы увернулись и бросили топор в него?

Грисвел опустился на корточки и закрыл лицо ладонями.

— Я не убивал Джона! — Он застонал, качая головой. — И зачем, с какой стати мне его убивать? Мы дружили с детства, со школьной скамьи. Я не обижаюсь, что вы не верите, но клянусь Богом, я не лгу.

Бакнер вновь осветил окровавленную голову, и Грисвел зажмурился. Через несколько секунд он услышал ворчание шерифа:

— Должно быть, вы убили Браннера тем топором, который у него в руке. На лезвии кровь, кусочки мозга и прилипшие волосы того же цвета, что и у покойника. Плохи ваши дела, Грисвел.

— Почему? — тупо спросил уроженец Новой Англии.

— О самообороне не может быть и речи. Разве мог Браннер бросить в вас топор после того, как вы этим топором раскроили ему череп? Должно быть, убив приятеля, вы всадили лезвие в пол, а пальцы мертвеца сомкнули на топорище, чтобы представить дело так, будто он напал на вас. Именно так все и выглядит…

— Я не убивал! — Грисвел всхлипнул. — И не собирался изображать убийство при самозащите.

— Это меня и сбивает с толку, — признался Бакнер, поднимаясь на ноги. — Какой убийца выдумает столь безумную историю, чтобы отвести от себя вину? Обычный преступник сочинил бы что-нибудь правдоподобное. Гм-м… Капли крови ведут к двери. Тело перетащили… Нет, похоже, не перетаскивали его. Кровь не размазана по полу. Наверное, вы убили Браннера в другом месте, а потом перенесли сюда. Но если так, почему на вашей одежде нет следов крови? Конечно, можно было переодеться и вымыть руки. Но этого парня зарубили совсем недавно. Я бы сказал, только что…

— Джон спустился по лестнице и пошел ко мне, — проговорил Грисвел безнадежным тоном. — Чтобы убить. Я это сразу понял. Не проснись я вовремя, он зарубил бы меня на месте. Видите разбитое окно? Через него я выпрыгнул.

— Вижу. Но если мертвец ходил тогда, почему он не ходит сейчас?

— Не знаю! Мне очень плохо, и мысли путаются. Боюсь, вдруг он поднимется и пойдет ко мне опять! Когда я услышал за спиной топот, то решил, что это Джон за мной гонится в потемках… с окровавленным топором, разрубленной головой и ухмылкой мертвеца. — У Грисвела застучали зубы, так ясно он представил эту картину.

Бакнер опустил фонарь.

— Капли крови ведут в коридор. Идемте туда.

— Они ведут к лестнице! — Грисвел съежился.

— Вы что, боитесь подняться со мной наверх? — нахмурился Бакнер.

Грисвел побледнел.

— Да. Но все равно поднимусь, с вами или без вас. Возможно, тварь, которая убила беднягу Джона, еще прячется там.

— Держитесь позади меня, — велел Бакнер. — Если кто-нибудь нападет, я с ним справлюсь. Но предупреждаю: я стреляю быстрее, чем прыгает кошка, и редко промахиваюсь. Если задумали ударить меня сзади, лучше выбросьте это из головы.

— Не говорите глупостей!

Взрыв негодования, похоже, убедил Бакнера больше, чем уверения в невиновности.

— Скажу откровенно, — произнес шериф, — в душе я успел и обвинить вас, и осудить. Но если хоть половина из сказанного вами правда, то вы побывали в дьявольской переделке. И все же вы сами должны понимать, как трудно в это поверить.

Не сказав в ответ ни слова, Грисвел усталым жестом предложил Бакнеру идти вперед. Они перешли в прихожую и остановились возле лестницы. Тонкая полоска крови, хорошо заметная в густой пыли, вела наверх.

— Следы, — пробормотал Бакнер. — Надо сразу разобраться, пока мы их не затоптали, так что пойдем помедленней. Гм-м… Одни следы ведут наверх, другие вниз. Шел один человек. Не вы, а Браннер — он крупнее вас. И пока он спускался, текла кровь… Она на перилах — видимо, держался окровавленной ладонью… Густое вещество, похожее… на мозг. Так, теперь…

— Мертвец спустился по лестнице, — дрожащим голосом произнес Грисвел. — Одной рукой он касался перил, а в другой сжимал топор, которым его убили.

— Или его несли, — пробормотал шериф. — Но в таком случае где следы?

Они поднялись наверх, в коридор — просторное помещение, где не было ничего,