Б. Олшеври-младший - Вампиры замка Карди

Но Джеймс достаточно собрался с духом, чтобы докончить начатое: он выхватил свой походный нож и перерезал графу Карди горло.

Отделить голову от тела он просто не успел.

И потом часто думал: а нужно ли отрубать вампирам голову и набивать рот чесноком, если осиновый кол оказывает на них столь разрушительное действие? Или, возможно, так происходит только со старыми вампирами, а мисс Люси Вестенра обратилась не так давно…

Тело графа вспыхнуло холодным голубым огнем — и рассыпалось мельчайшим серебристым пеплом. Все это произошло в одно мгновенье, едва уловимое глазом. Вот он лежит с колом в груди, с перерезанным горлом и широко раскрытым в вопле ртом… А вот уже пепел на камнях обрисовывает контуры человеческого тела!

— Боже! — прошептал Джеймс.

От осинового кола не осталось ничего.

На ноже остался странный черный след, словно его в огне прокалили…

Джеймс поднял голову и посмотрел на Лизе-Лотту.

Она смотрела не на него — на пепел у своих ног…

Джеймс поискал взглядом второго вампира, того белокурого юношу, который так славно помог им… И только сейчас понял, что юноша исчез! А он, Джеймс, даже не успел заметить, когда и как это произошло.

Наконец, Лизе-Лотта оторвалась от лицезрения пепла и обратила на Джеймса скорбный взгляд.

— Спасибо. Ты сделал главное. Теперь тебе будет легче. Идем!

Она повела его за собой — куда-то в ответвление темного коридора. Джеймс никогда не заходил сюда… И не решился бы! Но именно здесь вампиры прятали свои гробы… До недавнего времени.

Потому что теперь только аккуратные прямоугольники на песке обозначали те места, где стояли гробы.

— Они почувствовали! И ушли! — вскрикнула Лизе-Лотта. — И я не могу найти их… Я так голодна, что не могу ничего… Ничего!

— Ты… голодна? О, Боже… Если ты не выпьешь крови, ты не найдешь их?

Лизе-Лотта скорбно кивнула.

— Но тогда… Возьми немного моей крови! — Джеймс принялся закатывать рукав свитера. — Я разрешаю тебе! Я не хочу, чтобы ты страдала… И я хочу убить их всех!

Лизе-Лотта посмотрела на вены на его руке. На чуть подживший след укуса. Глаза ее загорелись красным, голодным огнем. Верхняя губа приподнялась и показались два длинных, изогнутых клыка. Она быстро облизнула их. Склонилась к руке Джеймса. И в последний миг подняла глаза и взглянула ему в лицо…

На лице Джеймса отражалось отвращение! Отвращение и ужас! И эти чувства вызывала в нем она… То чудовище, в которое она превратилась! Гнусное, кровожадное чудовище!

Вскрикнув, Лизе-Лотта метнулась прочь и исчезла в темноте коридора прежде, чем Джеймс успел ее окликнуть.

Когда Курт вернулся вновь в облюбованный им тупичок, неся свинцовый гроб графа Карди, все три женщины уже спали, закрывшись в гробах, и не видели его. Он чувствовал их тревогу — пока еще смутную, сонливость притупляла чувства и не дала им полностью осознать их утрату. Конечно, они чувствовали, что Раду погиб. Ведь они были связаны с ним узами крови! Когда солнце взойдет, они пробудятся. И тогда поймут все. Или — почти все, что куда более устраивало Курта… Хорошо, что сейчас он избавлен от лишних вопросов. А что будет, когда наступит день… Не важно!

Когда наступит день — он проснется Хозяином над ними!

Правда, Марию и Риту придется причастить его крови. Но они выдержат. Они сильные.

Курт лег в гроб графа Карди. Задвинул тяжелую крышку. И погрузился в сон.

Джеймс долго звал Лизе-Лотту. Его крики так далеко разносились по подземелью, что даже разбудили Гарри, Гели и мальчиков. Гели хотела немедленно кинуться на поиски и спасти несчастного! Но Гарри не позволил. Он предположил, что Лизе-Лотта могла заворожить Джеймса, лишить его рассудка, а значит, теперь он может быть опасен для своих друзей! Когда Джеймс наконец появился в погребе, Гарри встретил его настороженным взглядом.

— Я не смог найти ее! — сокрушенно вздохнул Джеймс. — А ведь она помогла мне… Я бы не справился с этим чудовищем без нее… И без этого мальчика. Я бы даже не нашел его — без их помощи! Значит, они оба — еще не погибли окончательно. Господи, неужели их никак нельзя спасти и избавить от этого проклятья? Неужели они обречены?

— Бога ради, о чем вы, Джеймс?

— Я совершил то, что было мне предначертано судьбою. Я уничтожил графа Карди, великого неумершего, проклятие этих мест! Я пробил его черное сердце колом, а потом отрубил ему голову. И он исчез. Рассыпался пеплом. Но если бы не она… Если бы не моя бедная Лизе-Лотта! Я бы не смог найти его убежище. Я бы не смог справиться с ним. О, если бы вы знали, как силен этот монстр! И никакого паралича, сковывающего тело вампира на рассвете, и в помине нет! Наверное, они боятся только рассветного и закатного солнца. Но в темноте они не теряют своей силы…

— Вы убили графа? Главного вампира? Этого придурка, который написал дневник? — потрясенно спрашивал Гарри.

— Да, да, да… Я убил его. Но остальные вампиры исчезли. Они сменили место своего отдыха. А Лизе-Лотта теряла силы… Она не смогла мне помочь. Я предложил ей свою кровь — но она не захотела! Она убежала… Бедная моя девочка!

— Давайте пойдем и посмотрим! — восторженно завопил Мойше.

— Нет. Я не могу и не хочу. Я должен выйти наверх… Увидеть солнце, простонал Джеймс.

— Вы с ума сошли, Джеймс? Там же полно солдат! Вы уцелели в схватке с вампиром — так зачем подставляться под пули? — попытался образумить друга Гарри.

— Нет, Гарри, я должен увидеть солнце… Рассвет, прекрасный рассвет! К тому же никаких солдат там и в помине нет. Лизе-Лотта сказала, что все они разбежались.

— А если кто-нибудь остался? — неуверенно спросил Гарри. — Кто-нибудь, особо верный долгу?

— Мне все равно! Я должен очиститься солнечным светом после пережитого кошмара… К тому же у нас есть оружие. Уж с одним-то немцем мы справимся!

И тогда они поднялись наверх.

Они вышли в рассвет — в яркий, золотисто-розовый, благоухающий мокрой травой, звенящий жаворонками рассвет! — и пошли по саду, не боясь ни немецких пуль, ни вампиров…

Теперь, после смерти графа, им казалось, что все опасности и ужасы позади, что ничего по-настоящему страшного с ними случиться не может, потому что все по-настоящему страшное с ними уже произошло: что может быть страшнее — смерть?

Но если это ПРОСТО СМЕРТЬ, то им незачем ее бояться.

И, словно в подтверждение их единого, невысказанного вслух чувства, замок был тих и казался безжизненным, лишь шуршала листва под легким ветерком, да жаворонок все звенел, звенел в высоте!

Охваченный странным порывом, Гарри обнял Гели и неловко поцеловал ее в мокрую от слез щеку.