Александр Годов - Дьявольская радуга

«Пора лезть в мембрану, если не хочешь, чтобы твари не набросились на тебя», — дал о себе знать внутренний голос. С трудом Сергею удалось оторваться от девушки и младенца. Нужно выдвигаться. Хватит глазеть по сторонам.

— Седьмой, полезли, — прошептал Тропов.

Мертвяк лишь кивнул.

Первая мысль, приходившая в голову при виде кожистой мембраны, — вагина. Ассоциация с влагалищем была сильна. Большая, увитая канатами вен, старушечья вагина. Тропов с трудом сдержал смех.

Он попробовал протолкнуть отрубленную руку глубже в мембрану. «Дубина» легко исчезла в складках кожи. Никто не вывалился из прохода и не принялся скрежетать зубами. Никто не схватился с той стороны за руку. Вроде бы все хорошо. Можно лезть. Однако тревога не покидала Сергея. В чем причина?

Что так его гложет?

Ствол человеко-дерева ближе к кожистой мембране становился тоньше. Сергей хмыкнул. Может, его беспокоило, что ствол не выдержит? Возможно.

Выкинув «дубину» и засунув левую руку по локоть в мембрану, Тропов почувствовал, как сотни взглядов впились в спину с такой интенсивностью, что ощутил жжение во внутренностях. Как можно медленнее он опустил голову… Существа отвлеклись от младенца и теперь глазели на него и Седьмого.

Тяжелую тишину нарушали слабые стоны ребенка да прерывистое дыхание Сергея.

— Ползли же, идиот, — прошептал Седьмой. — Не обращай внимания на них.

Тропов облизал пересохшие губы. Не нервничать. Мертвяк дело говорит. Сделай вид, что ничего не происходит. Просто залезь в чертову мембрану…

Сергей почувствовал нечто вроде благодарности к судьбе, что до перехода к Кивиру не надо было долго карабкаться.

Оглушительный рев поглотил все звуки в туннеле. Сергей инстинктивно опустил голову. По костяному стволу с невероятной скоростью карабкалось гигантское чудовище. Его глаза, похожие на блюдца, горели лихорадочным огнем. Однако взгляд казался сосредоточенным, цепким и осмысленным. Части тела урода поражали воображение своей бесформенностью. Их словно прилепили к туловищу от других монстров: одна из рук была черной, обугленной, тогда как другая отливала пурпурным светом, ноги же отличались по размеру. Но больше всего Сергея неприятно удивила голова чудовища. Плоть её пузырилась и ходила волнами, как ходит озеро, в которое бросили камень.

Страх вновь накатил на Тропова. Сердце как будто угодило в медвежий капкан и не могло больше биться и качать кровь. Он засунул вторую руку в мембрану и попытался нащупать кожистую складку, за которую смог бы ухватиться.

Давай же!

Наконец удалось за что-то уцепиться. Сергей глубоко вдохнул, выдохнул. Охваченный холодной паникой он боялся не залезть в мембрану. Подлый внутренний голосок нашептывал, что внутри «вагины» слишком скользко, что нет никакого выхода к Кивиру. Седьмой обманул. Он специально завел его в ловушку, чтобы чудовище и люди-свиньи разобрались с ним. Спасения не будет. Впереди лишь смерть.

К черту внутренний голос! Время на раздумья нет.

Сергей, закрыв глаза и сжав зубы от отвращения, втиснул голову в мембрану. Сразу же в рот угодило что-то склизкое и противное.

Не надо обращать внимание. Просто лезь. Тропов вдруг явственно осознал одну неумолимо простую истину: если он сейчас не поторопится, то смерть будет долгой и мучительной. Мрачный, ледяной ужас начал терзать душу.

«Успокойся, идиот, — мысленно сказал он сам себе. — Паника ни к чему хорошему не приведет».

Сергея подтянулся, почувствовал, как ноги оторвались от костяного ствола, как по животу потекло что-то холодное.

Главное: не обращать внимание.

Рот наполнился слизью. Вкус был ужасный, она обожгла горло, однако эти ощущения не шли ни в какое сравнение с давлением мясным стенок на лицо. Тропов выдохнул. Казалось, с каждым пройденным сантиметром «вагина» сильнее сжимала его.

Видимо, это конец. Он умрет. Задохнется. Или слизь прожжет желудок. Страшная смерть.

Пренебрегая болью в мышцах, Сергей подтягивался и хватался за складки кожи. Пальцы соскальзывали, вдобавок слизь обжигала рот и ноздри. Не хватало воздуха. Было слышно, как Седьмой что-то кричал, однако стенки заглушали большую часть звуков.

Тропов уперся ногами в складку. Держаться стало немного легче. Он начал успокаивать себя тем, что полностью забрался в мембрану. До Кивира как никогда близко. Всё хорошо. Всё отлично.

Голос Седьмого сорвался на визг, который смолк в ту же секунду, когда стенки «вагины» задрожали. Пальцы Сергея соскользнули, и только чудом удалось удержаться. Мышцы ног загудели от напряжения, а в спину словно вставили огромную спицу.

«Не сдавайся. Карабкайся. Одной рукой держись за складку, другой — за выпирающую вену. И дыши, дыши. Не вздумай подыхать так близко у финиша. Наплюй на Седьмого».

Тропов не сразу понял, что выбрался из мембраны. Рот и нос жгла слизь, не покидало ощущение, что в ней копошились маленькие черви, а глаза щипало так сильно, словно в веки насыпали песка. И лишь резкий порыв ветра привел Сергея в чувство. Тяжело дыша, он вытащил руки из «вагины» и ухватился за веревку, лежащую рядом с ним. Желудок скрутило, к горлу подскочил колючий комок. Борясь с тошнотой и не слушающимися мышцами, Сергей принялся вытаскивать себя с помощью веревки. «Давай, родной, — подбадривал внутренний голос. — Осталось немножко. Ты сильный. Вспомни всех своих врагов. Где они теперь и где ты? Шлюха Таня, чья задница испачкана в твоей сперме, гниет на дорогом паркете в заброшенном поселке, а сучка Анжела стала бездушной куклой Кивира».

Выбравшись из мембраны, Тропов всё же не справился с тошнотой, и желудок вывернуло наизнанку. Каждое движение причиняло боль. Даже простое моргание походило на пытку. Еще и чертов ветер пронизывал до костей!

Ветер…

Сергей осмотрелся и остолбенел. От представшей перед ним картины захватывало дух. Небо над головой покрывала комковатая серо-зеленая паутина. То тут, то там на ней можно было разглядеть пульсирующие красным нити, казавшиеся раздутыми венами. Эти нити сходились на волосяных шарах, прикрепленных к паутине. Иногда сквозь дыры в сплетении виднелось ночное небо, усеянное звездами и крупными монетами планет.

Огромная зловещая тень накрыла Сергея. Он обернулся. В десятке метров от него парил цвета слоновой кости куб, украшенный на каждой грани изображением голой девушки в профиль. Восседало на нём громадное существо, тело которого покрывали черные язвы. С колеблемых ветром волос на непропорционально большой голове то и дело сыпались, тая в воздухе, крошечные разноцветные искры. Сотворенный Кивиром монстр ничем, кроме неправильных размеров, не отличался от человека. Две тонкие руки, похожие на цыплячьи ножки. Два глаза. Тонкая линия губ.