Челси Ярбро - Служитель египетских богов

Воспоминания о тебе и о нашей любви будут самыми дорогими сокровищами в той кладовой, куда может заглядывать одна лишь душа. Жорж настолько добр, что разрешает мне оставить у себя твое ожерелье, а также твои письма и говорит, что ты обязательно должен нас навестить, когда вернешься в Париж. Он готов помочь тебе найти подходящее место, пока ты не присоединишься к другой египетской экспедиции, ведь страна пирамид, насколько я знаю, не отпускает надолго тех, кто там побывал.

Если ты найдешь в себе силы простить меня, я стану благословлять твое имя. Нет предела моему раскаянию, оно будет вечно мучить меня. Если тебя утешит сознание, что мое сердце разбито, знай, так это и есть.

Наша свадьба назначена на 19 октября и пройдет здесь, в Пуатье. Отец говорит, что это будет самое пышное торжество со дня свержения императора. Несмотря на всю боль, что я тебе причинила, верь, для тебя всегда найдется место в душе, которая все еще плачет.

С прискорбием,

ГЛАВА 2

Они скакали уже около часа, и жара начинала давить их своей огромной ладонью. Скалы звенели от топота лошадиных копыт. Дорожная колея, пробитая в неровной, потрескавшейся земле, была покрыта рытвинами и камнями.

— Пожалуй, нам пора сбавить ход! — прокричал Троубридж. — Уилкинсон где-то рядом. — Он был красен как рак и обливался потом, но улыбался. — Как славно, мадам, что вы посвятили мне часть своего утра.

— Это лишь ваша заслуга, — засмеялась Мадлен. — Подумайте сами, могла ли я отказаться от прогулки на западный берег реки? — Она перевела взмыленную кобылу на шаг и оглядела очередного колосса. — Сколько же сил в него вложено! А зачем? Скажите мне, Троубридж для чего все это делалось, а? Из каких таких побуждений?

— Из тщеславия, — не задумываясь, откликнулся англичанин. — Чтобы произвести впечатление. Желание пустить пыль в глаза заложено в человека природой. — Он прокашлялся и махнул рукой в тонкой перчатке в сторону скал. — Там немало подобных штуковин.

— А еще больше их под землей, — сказала Мадлен, хмурясь. Шапочка с дерзким гусарским околышем очень ей шла.

Троубридж подвел своего гнедого к чалой кобыле спутницы.

— Вас что-то тревожит, мадам?

— Чепуха, не стоит внимания. — Всадница усмехнулась. — Я просто думаю, сколько всего непознанного вокруг, а времени катастрофически не хватает.

— Вы так и не пришли с профессором Бондиле к компромиссу?

— Нет, — покачала головой Мадлен.

— Надо же. А он вроде бы держится дружелюбно. — Англичанин потупился, пряча глаза.

Мадлен тихо рассмеялась.

— Ни о каком дружелюбии между нами речи уже быть не может, — сказала она. — Он хочет, чтобы я уехала. Наверное, я так и поступлю. Бондиле имеет влияние на Омата, к тому прислушивается судья Нумаир. Они меня выживут, можно не сомневаться. — Всадница чуть привстала в седле и, прищурившись, устремила взгляд вдаль — туда, где каньон делал изгиб. — Разве здесь проводят раскопки?

— Насколько я знаю, лишь пробные, — ответил Троубридж и добавил: — Кто-то из землекопов сказал, что в этих скалах укрыта большая гробница…

— Но где она расположена, он не знает, — закончила фразу Мадлен. — Мне много раз приходилось выслушивать подобные басни. — Она пустила кобылу рысью, углубляясь в каньон. Не в этих ли скалах много веков назад бросили ту несчастную, о которой писал Сен-Жермен? Бедняжку осудили на смерть под палящим солнцем. Жуткое дело и жуткое место. Как ее звали? Хесентатон, вспомнила Мадлен и, радуясь цепкости своей памяти, повторила:

— Да, так и есть — Хесентатон.

— Простите? — сказал Троубридж, округлив поросячьи глазки. — Хесентатон? Что это значит?

Мадлен натянула поводья, переводя кобылу на шаг и заодно прикидывая, как построить ответ.

— Думаю, это имя. Египетское, — сказала она. — Я попыталась произнести его правильно, и у меня получилось.

Троубридж почему-то обрадовался и закивал.

— О, я очень вас понимаю. Постижение чужого наречия — весьма непростое занятие. Столько слов… незнакомых, неблагозвучных. Продираешься сквозь них, как сквозь лес, не различая, где дерево, где кустарник. Как в детстве, когда учишься говорить. Не правда ли, в этом есть что-то такое? — Он наклонился и ощупал подпругу, продолжая болтать: — Когда я был маленьким, со мной приятельствовал один пес. Ничего особенного в смысле породы, но он как-то уж очень ко мне привязался. Такое бывает с четвероногими, не мне вам объяснять. Звали его Помрой, однако мне никак не удавалось верно произнести эту кличку, и я заменил ее на Прайбой. Бессмысленная замена. Прайбой произносится вовсе не легче, чем Помрой, но, клянусь, мне понадобился целый год, чтобы научиться называть песика так, как нужно. — Толстяк ткнул кнутовищем в скалу, возвышавшуюся над ними. — От нее прямо пышет жаром. Хуже, чем от кузнечного горна.

— Ваша правда, — сказала Мадлен, оглядываясь и понимая с тревогой, что они удалились от берега на весьма порядочное расстояние. — Ну, где же Уилкинсон? Разве нам не пора уже встретиться с ним?

Троубридж прищурил маленькие глазки.

— Понятия не имею. Странная вещь. Вчера вечером я нашел на своем письменном столе его записку, всю испещренную зарисовками. Там говорилось, что он обнаружил похожие на ваши сосуды и хочет их вам показать. Я был уверен, что нам навстречу кого-нибудь вышлют. — Троубридж снял шляпу и вытер лоб. — Так делается всегда.

Подул ветер — сухой и палящий, как выдох дракона. Мадлен сглотнула, внезапно почувствовав боль в потрескавшихся губах. По спине ее словно прошелся холодный палец, под корсетом кольнуло. Она вновь поднялась в стременах и огляделась.

— Никого не вижу, — голос ее слегка дрогнул.

— Я тоже, — кивнул Троубридж. Он развернул лошадь, но дорога, ведущая к берегу, также была пуста. — Уилкинсон! — прокричал толстяк, удерживая шарахнувшегося от неожиданности гнедого, потом вновь дал ему волю. — Джон Гарднер Уилкинсон! — Освобожденный гнедой резво пустился вскачь, но его тут же остановили. Англичанин, не отпуская поводьев, прислушался, не раздастся ли где-нибудь крик.

Мадлен подъехала ближе.

— Я ничего не слышу. И никого не вижу. — Она говорила ровно, спокойно, хотя на душе ее скребли кошки.

— Ничего не понимаю. Не в манере Уилкинсона заставлять гостей ждать. Он, конечно, немного чокнутый, но не дурак. Эта встреча — его идея. И потом, в записке четко указано время. — Троубридж помрачнел. — Ему придется выслушать пару ласковых слов, можете не сомневаться. Одно дело — по-приятельски проигнорировать мою любовь к пунктуальности, и совсем другое — играть подобные шуточки с вами.