Челси Ярбро - Кровавые игры

– Да,- механически произнес Сен-Жермен, пытаясь заставить мозг включиться в работу. Впрочем, его тело уже отреагировало на ситуацию, и ноги сами несли хозяина к лестнице, спускавшейся под трибуны. Еще не поздно, еще есть время, говорил он себе. Надо лишь добраться до них, а там… Все как-нибудь образуется, если ему удастся увидеть Кошрода, Аумтехотепа и Тиштри. Стиснув зубы, он побежал, перескакивая через ступеньки. Им грозит страшная участь, за которой последует истинная, необратимая смерть. Стоявший внизу страж хотел было задержать чужеземца, но, глянув в его лицо, поспешно отступил в тень.

В подвалах цирка поднимали вверх тяжелые клетки. Скрипели канаты, рабы потели, больше от страха, чем от жары и усилий,- ведь за толстыми прутьями метались свирепые звери, натасканные на людей.

Одна из клеток опасно накренилась, огромная косматая лапа с изогнутыми когтями ударила по железу. Рабы подались в сторону, медведь издал низкий лающий звук.

В толпе наблюдателей Сен-Жермен заметил знакомца и взмахом руки велел тому подойти.

– Где содержатся осужденные? – спросил он без околичностей.- Скажи, Цодес.

Старый вольноотпущенник недовольно вздохнул.

– На той стороне цирка,- с кривой ухмылкой ответил он.- И не пытайся, Франциск. Их охраняют преторианцы. Вчера арестовали двоих, попробовавших к ним подобраться, а те всего лишь хотели дотронуться до любого из смертников. На счастье. Вот дуралеи.- Старик тоскливо качнул головой.- Особенно жаль армянку! Она была украшением римских арен, а теперь превратится в падаль. Сброд ничего не ценит. Я удручен.

– Мне надо добраться до них.- Сен-Жермен придвинулся к Цодесу.- Я ничего не знал о зверях. Я думал, всех осужденных распнут на крестах. Ветеран вздохнул.

– Мы тоже так думали,- пробормотал он и зашагал по темному коридору.- Домициан приказал все изменить. Дабы напомнить чужестранцам, что их здесь только терпят.

Им пришлось приостановиться. Клетка, которую поднимали, была огромной, в ней бесновались три тигра. Сен-Жермену всегда нравились эти огромные кошки, но сейчас они показались ему отвратительными.

– Дурное решение,- философски заметил Цодес.- Осуди того, кого считаешь мятежником, но не тревожь невиновных и законов не попирай!

– Не ходи со мной, раз там солдаты,- нетерпеливо сказал Сен-Жермен.- Я сам их найду.

– А когда найдешь, наделаешь бед, от чего несчастным станет лишь хуже. Кто-то должен тебя осадить,- заметил старик. Они подходили к конюшенному двору, и в коридоре становилось светлее.- Если ты разозлишь преторианцев, они подрежут твоим рабам сухожилия, и звери пожрут их первыми.- Он положил на плечо Сен-Жермена огромную руку, на которой недоставало двух пальцев.- Лучше погибнуть, сопротивляясь. Не лишай своих любимцев этой возможности. Пятьдесят вооруженных солдат – что ты сделаешь против них?

Сен-Жермен понимал, что слова ветерана разумны, но не мог примириться с этим.

– Мне надо их повидать. Цодес вздохнул.

– Послушай, Франциск, дай слово, что не будешь вести себя глупо, и я тебе помогу. Но если потом ты когда-нибудь об этом обмолвишься, меня ждут крупные неприятности. И не только меня.- Он подслеповато прищурился, когда они вышли на свет, и поднес руку к глазам.- Даешь ты мне слово, Франциск?

– Да,- быстро сказал Сен-Жермен, загораясь надеждой.- Я буду весьма осторожен и никогда не выдам тебя, старина

Старик-гладиатор с минуту смотрел на него, потом решился.

– Ступай за мной.- Слегка прихрамывая, Цодес пошел через конюшенный двор. Сен-Жермен поспешил за ним, отставая лишь на полшага. Они нырнули под галерею в той части цирка, где проходили тренировки кавалеристов и где сейчас не было ни души.

– Здесь.- Цодес остановился под колодцем, пропускавшим свет в нижний ярус. Вскинув руки, он ухватился за перекладину и, подтянувшись, исчез в узкой дыре.- Поторопись! – донесся сверху его шепот.

На мгновение Сен-Жермен застыл, потом поднял руку и с легкостью повторил маневр ветерана Цодес скрючился в тесном, примыкавшем к колодцу тоннеле.

– Сюда Быстрее. Пока нас никто не заметил.- Он помог спутнику втиснуться в щель.- Теперь помолчим.- Старик приложил палец к губам и пополз по тоннелю.

Сен-Жермену доводилось слышать россказни о потайных переходах в Большом цирке; он, впрочем, пропускал их мимо ушей, считая, что всяческих лабиринтов в этом древнем строении и так больше, чем надо бы. Тем не менее слухи оказались правдивыми. Тоннельчик нырнул вниз, и сообщники оказались в извилистом коридоре, проделанном в толще каменных перегородок. Земля под ногами была неровной, время от времени стены прохода сужались, почти не давая возможности протиснуться между ними. «Мы словно движемся внутри гигантской морской раковины»,- подумал Сен-Жермен, прислушиваясь к отдаленному гулу трибун.

Вдруг Цодес замер и жестом остановил своего спутника. Они добрались до скрещения переходов. Старик с величайшей осторожностью заглянул за угол и, удовлетворившись увиденным, поманил Сен-Жермена к себе.

– Ступай туда,- прошептал он.- Для двоих там нет места. Держись чуть правее. Я буду ждать тебя здесь.- Старик подался назад – в боковую нишу.- Не тяни там. Их скоро отправят.

Сен-Жермен кивнул, потом пополз мимо Цодеса к пересечению секретных ходов. Он свернул за угол, и вскоре справа обнаружилась ниша с отверстием, сообщавшимся с камерой, где содержались обреченные

на гибель рабы. Не дыша, Сен-Жермен протиснулся к этой отдушине и посмотрел вниз.

Камера была довольно просторной, в ней размещались около восьмидесяти заключенных – атлетического в своей массе сложения. За прутьями дальней решетки толклись скучающие охранники. Сен-Жермен решил, что они вряд ли заметят его, и перевел взгляд на узников. Эсседарии, с волосами, стянутыми на затылках небрежным узлом, гладиаторы с обритыми черепами, андабаты 64 без масок, но с характерно белыми лицами и прочие ожидающие своей участи осужденные в большинстве своем были мрачны. Они знали, что их ожидает. Несколько человек играли в карты, хотя им не на что было играть, зрители насмехались над ними. Женщина-андабат прилегла в темном углу, бесстыдно раскинув ноги и хриплым голосом приглашая мужчин в последний раз полакомиться ее телом.

Кошрод сидел поодаль от остальных, с ним были Аумтехотеп и Тиштри. Не имея способа их окликнуть, Сен-Жермен устремил на троицу напряженный взгляд. Посмотрите вверх, мысленно приказывал он, умоляю вас, посмотрите!

Аумтехотеп первым заметил его, но даже не шелохнулся, а лишь судорожно вздохнул. Потом египтянин очень медленно наклонил голову и, очевидно, что-то шепнул, потому что Тиштри потянулась к Кошроду. Взяв того за рукав, она быстро глянула на хозяина и тут же опустила глаза. Кошрод продолжал сидеть, как сидел, но спина его напряглась.