Кеннет Харви - Город, который забыл, как дышать

— Как Тари? — Клаудия придвинулась еще ближе. И снова тронул его руку. Пахнуло гниющими цветами, разложением, палыми листьями.

Джозеф покачал головой. Не стоит говорить с Клаудией о Тари. Он почувствовал себя виноватым и рассердился. Какое она имеет право произносить имя его дочери? Никакого. Особенно теперь, когда Тари больна. Никакого права не имеет.

— Она жива?

— Да, — твердо ответил Джозеф. — Жива. — Он качнулся вперед, надеясь проскочить мимо Клаудии, но побоялся, что она схватит его за рукав. Кожа у нее была удивительно белая. Длинные пальцы сплетались и расплетались на круглом животике, будто корни растений. Джозеф никак не мог оторвать взгляда от ее рук. Внутри Клаудии плавал ребенок. Чей ребенок? Внезапно ткань платья зашевелилась.

— Пойдемте вниз. Я вам приготовлю шиповниковый чай. — Она расцвела в очаровательной улыбке, и Джозеф немного успокоился.

Клаудия начала спускаться по лестнице. Джозеф наклонился за сумкой Ким. В ушах так шумело, что он едва слышал шаги соседки. Он вышел в коридор и остановился на верхней ступеньке. Клаудия на кухне уже гремела посудой. Джозеф глубоко вздохнул и медленно пошел вниз. Дверь в гостиную по-прежнему была закрыта.

— Мне надо обратно в больницу, — крикнул он, но ответа так и не дождался. — Клаудия! До встречи. Я поехал, ладно?

Ни звука. Ни слова.

Джозеф сделал несколько шагов по направлению к кухне, слышно было, как на плите посвистывает чайник. На стенах в прихожей висели картины, преимущественно спокойные морские виды: закат над океаном, синяя гладь. Он вспомнил рисунок Тари: зеленовато-коричневый шар с красно-оранжевой серединкой. Солнце внутри Земли.

Джозеф шагнул через порог кухни. Клаудия спиной к нему разливала чай по двум большим кружкам. Она двигалась очень женственно, грациозно и уверенно. В Джозефе снова шевельнулось желание и даже нечто, похожее на восторг. Вот она стоит перед ним, такая доступная, такая сексапильная. Их прошлое не запятнано браком.

— Мне надо… — сказал он.

Клаудия повернулась и мягко посмотрела на него. В ней была какая-то легкость, естественность, которой он раньше не замечал. Джозеф никогда не видел, чтобы она улыбалась. Он уже не понимал, почему рассердился, когда Клаудия заговорила о болезни Тари.

— Мы вышли из одной волны, Джозеф, — пояснила Клаудия.

— Волны?

Ее пальцы сплелись с пальцами Джозефа, заставили его отпустить сумку Ким, дно мягко ударилось об пол. Кожа у Клаудии была теплая. Джозефу показалось, что его рука больше не принадлежит ему, что она отделилась от тела и стала самостоятельным живым существом. Он посмотрел на собственные пальцы, потом поднял голову и заглянул в глаза Клаудии. Она шагнула к нему и прижалась лбом к его плечу.

— Все будет хорошо, — прошептала Клаудия. На плите засвистел чайник. — Теперь я в твоем доме.

Мисс Лэрейси оглядывала чужую комнату и никак не могла сообразить, где находится. Обстановка чудная. Гостиная, но не ее гостиная, это уж точно. Мебель вроде знакомая, но расставлена как-то не так. Дом тоже не ее. Дом Критча. А где же Урия? Она взволнованно посмотрела на закрытую дверь. Неужели он вернулся к ней?

Стряхнуть сон, если, конечно, это был сон, никак не удавалось. Он наполнил ее новой надеждой. Кресло напротив пусто. Что ж теперь делать? Куда идти? Сон напомнил ей о связях между живыми и мертвыми, на сердце потеплело. Мисс Лэрейси поняла, какое это утешение — побывать среди ушедших. Счастье не в том, чтобы держаться за пустую оболочку, а в том, чтобы быть среди духов близких. Какое заклинание надо произнести, чтобы вернуть их обратно, освободить, дать им возможность воссоединиться с любимыми? Что заставляет их жаться к бесполезным телам?

Мисс Лэрейси, кряхтя, поднялась с дивана.

— Все косточки жалуются, — горько сказала она.

До рыбозавода и идти-то всего ничего, да к тому ж под горку. А все-таки как хочется позвонить этому милому сержантику: пусть подбросит ее до мыса. Все бы хорошо, да только вот имени его она не запомнила. Старушка расстроенно покачала головой, отперла замок и открыла дверь. Она повернула направо и вышла из дома на парадное крыльцо, ни разу не оглянувшись.

В саду старушка остановилась и посмотрела по сторонам. Фиолетовые анютины глазки в самом цвету.

— Вы все как на подбор, красавицы, — сказала она им. Лобелия бурно разрослась, розовые кусты выбросили десятки бутонов. Мисс Лэрейси довольно погладила шелковистые лепестки и вспомнила о дикой розе у нее за домом. У той бутоны помельче, и распустятся они только через шесть-восемь недель, тогда над садом воцарится розовое марево. А еще там растет малина, ее стебли переплетаются с розовыми кустами и живут в полном согласии. В таких колючках ягоды собирать непросто. Мисс Лэрейси обычно варила варенье в начале сентября. Малиновое. Черничное. Брусничное. Яблочное.

Старушка прошла по мощеной дорожке до шоссе и остановилась, чтобы взглянуть на причал Аткинсонов. Забор вдоль берега сломан, повсюду валяются фанерные щиты. Вход на пляж теперь свободный. Из воды выпрыгнул розовый дельфин и плюхнулся обратно, в воздухе повисла сверкающая пелена брызг. Мисс Лэрейси хмыкнула, перешла улицу и начала спускаться по верхней дороге. Если она правильно истолковала свой сон, на рыбозаводе что-то переменилось. Вчерашние чудесные вспышки оранжевого света, очевидно, были знаком того, что дело пошло на лад На полпути мисс Лэрейси повстречался армейский джип. Солдат опустил стекло и спросил старушку, не требуется ли ей помощь.

— Нет, голубок, я просто погулять вышла. — Она спокойно ткнула пальцем вперед. — Иду на завод взглянуть на тела.

— Туда штатским нельзя, мэм.

— Нельзя? — Она резко остановилась и возмущенно фыркнула. — Нельзя? — Старушка не верила своим ушам. Она с хрипотцой рассмеялась: — Мне вроде бы уже больше восемнадцати, а? По правде говоря, так и все тридцать девять.

Водитель хихикнул, но пассажир, похоже, не понял юмора.

Мисс Лэрейси ухмыльнулась, обнажив розовые десны.

— Я иду опознавать тела. Мы уже были там с одним из ваших парнишек.

Пассажирская дверь открылась, и серьезный солдат спрыгнул на обочину.

— Прошу вас, — он показал рукой на свое место.

Молодой человек галантно взял старушку под руку и помог ей вскарабкаться в автомобиль, потом захлопнул дверцу и кивнул. Джип поехал в сторону рыбозавода.

— Откуда ты, милый? — спросила мисс Лэрейси водителя. Он не ответил, потому что разговаривал сам с собой.

— Эй, да ты меня слушаешь или как? — Она ткнула солдата пальцем под ребра, тот взвизгнул. — Ты, паря, неучтивый какой-то.