Вина и грехи - Мара Вульф

нежно провела пальцем по татуировке и девизу его семьи на ключице – «Amor numquam moritur», – затем наклонилась вперед и поцеловала каждое слово. Николай не шелохнулся. На краю бассейна стояла чаша с мылом. Я выбрала одно и встала. Вода едва доходила ему до пупка. Воздух наполнился ароматом хвои и апельсинов, когда я растерла мыло между ладонями до пены. Затем начала намыливать его грудь, упругие мышцы живота. Николай тяжело сглотнул, а я тщательно следила за тем, чтобы не опускаться ниже талии. Мои руки скользнули к напряженным мужским плечам и шее. Стригой не произнес ни слова, но прошло немало времени, прежде чем я почувствовала, что он расслабился.

– Я тебе не принадлежу, – тихо напомнила ему я и обошла Николая, чтобы намылить ему спину, шею и руки. Его тело и так было чистым, но мне хотелось прикоснуться к нему.

Он опустил голову, и я перекинула его волосы на одну сторону.

– Принадлежишь, и это правильно. Но, может быть, и я просто принадлежу тебе.

– Никто не может принадлежать кому-то другому, – мягко возразила я.

– У стригоев может, – пробормотал он, и этот звук растекся внутри меня, как теплый мед. – Мы это чувствуем. Я не говорил тебе, потому что боялся, что тебе не понравится.

Я оставила поцелуй на его лопатке. Николай вздрогнул и уперся в бортик бассейна, словно сдерживаясь от того, чтобы повернуться ко мне лицом.

– А мне и не нравится. – Я поцеловала другую лопатку, затем положила руки ему на талию, откуда они переместились на живот.

– И кто теперь лжет? – мягко спросил он, а потом повернулся ко мне, подхватил, усадил на край бассейна и мягко раздвинул ноги, чтобы встать между ними.

У меня вырвался вздох облегчения, когда его тело прижалось к моему так плотно, что между нами совсем не осталось свободного пространства. Дразня, стригой провел зубами по моему плечу, одновременно лаская руками грудь. Я качнула бедрами, потому что просто не могла усидеть на месте, и запрокинула голову, когда почувствовала на соске его губы. Если он продолжит в том же духе, я растворюсь в этой воде. Но сначала мне хотелось, чтобы он оказался внутри меня. Конечно же, он принадлежал мне. Эта мысль пронеслась в голове совершенно неожиданно, но ощущение было настолько реальным, что я вздрогнула.

Николай вскинул взгляд, и я поняла, что он прочитал мои мысли, потому что в его взгляде появилось торжествующее выражение. Он поднял руку и коснулся моей щеки.

– Чего ты хочешь?

Страх и облегчение смешались внутри, уступив чувству всепоглощающего вожделения.

– Большего, – прошептала я. – Мне нужно больше.

Мужские руки с бесконечной нежностью скользнули по моим бедрам, раздвигая их еще шире. Моя кожа покраснела. Он наклонился и поцеловал меня в шею. Я почувствовала уголки его клыков и задрожала.

– Больше? – спросил Николай и улыбнулся мне в шею.

– М-м-м, – откликнулась я и зарылась руками в его волосы, массируя кожу головы.

Кончиками пальцев он поглаживал меня между ног, исследуя и возбуждая до тех пор, пока я не укусила его за плечо от желания, и тогда он наконец ввел в меня сначала один, а потом и второй палец. Я вскрикнула и откинулась, обнажив горло, а его язык начал дразнить меня в этом чувствительном месте, в то время как пальцы двигались в дразнящем ритме. Ахнув, я еще больше придвинулась к нему, безмолвно умоляя о большем, в чем он мне отказывал. Мы не знали, когда вернется Селеста, когда нам придется расстаться, возможно, навсегда, если она обо всем узнает. Я хотела немедленно почувствовать его внутри себя, однако Николай продолжал дразнить меня, как будто в нашем распоряжении было все время мира. Медленная, осторожная атака на все мои чувства, которую он будто планировал годами, только и ожидая возможности привести свой план в исполнение. Напряжение практически сводило с ума, затуманивая сознание, вынуждая забыть обо всем вокруг. Единственное, что я продолжала чувствовать, – это уверенные мужские пальцы, мягкие губы и шершавые руки, которые не переставали ласкать меня, дразнить, мучить. Я нежилась в каждом его прикосновении, но когда поняла, что вот-вот взорвусь, просунула руку между нами и обхватила его член. Николай был полностью готов и застонал, когда я погладила шелковистую мягкую кожу. Стригой покрывал поцелуями мои веки, скулы, нос, подбородок – все лишь для того, чтобы не потерять самообладание, пока мои пальцы скользили по его члену вверх и вниз. Надавливая все сильнее и сильнее, соблазняя его так же настойчиво, как он соблазнял меня. И наконец он перестал себя контролировать. Стригой поймал меня за запястья и уложил спиной на теплый мраморный пол купальни, удерживая мои руки над головой. Мои ноги остались в воде, и он расположился между ними. Наши взгляды слились воедино, когда он проник в меня. Я выгнулась, принимая его, и мы одновременно застонали, когда бедра Николая столкнулись с моими и мы полностью и окончательно соединились.

– Посмотри на меня, – прошептал он и начал двигаться. А я ни на секунду не отрывала взгляда от его лица.

Почти золотые глаза и приоткрытые губы. Внутри меня нарастало невыносимое напряжение. Невероятное удовольствие пронзило тело, по нему побежали мурашки, и я взорвалась.

Сознание вновь прояснилось, только когда он обнял меня, притянул к себе и соскользнул вместе со мной обратно в воду. Затем сел на одну из встроенных в стену бассейна ступенек и обнял меня. Я была одновременно невероятно обессилена и все еще возбуждена. Нежно прижимаясь к Николаю, я поглаживала его грудь, пока он не стиснул меня в крепких объятиях, вынуждая перестать шевелиться.

– Если не остановишься, я буду любить тебя, пока ты не потеряешь сознание, а этого не хочет ни один из нас.

Я сглотнула. По-моему, звучало вполне приемлемо.

Он поцеловал меня в висок.

– Расскажи мне, как ты жила с людьми? Почему не вернулась в Аквинкум?

Вернулась. Только он этого не знал.

– Подумала, что там Селеста наверняка будет искать меня в первую очередь.

– Она так и сделала, но ты хорошо спряталась.

– Недостаточно хорошо. В итоге ты все равно меня нашел.

– Да. – Николай крепко обнял меня, и казалось, что никогда больше не отпустит.

– Почему ты меня не искал? – Наконец-то я осмелилась задать вопрос, который так давно не давал мне покоя. – Я тебя ждала.

Мне уже даже нетрудно было в этом признаться.

– Ты сделала свой выбор, и я пытался его принять. После всего, что произошло, я не думал, что ты когда-нибудь сможешь меня простить.

– Я викканка. Наша вера буквально обязывает прощать.