Доктор Хаус - Виагра для дракона

Дальше следовало предоставить ситуацию самой себе – большего ведьма сделать уже не могла. С легким сердцем Ангелина Сикорская нырнула в прохладный створ станции метро. Она еще не осознала  этого до конца, но уже чувствовала – ее жизнь бесповоротно изменилась.

     Молодая птица покинула гнездо и отправилась в свой первый  полет.  Полет длинною в жизнь. И пусть полет этот казался неустойчивым и слегка неуклюжим, но клюв ее был направлен в небо, крылья уже потеряли детский пушок и отливали вороненой сталью….  

Глава вторая:  Роды.

     Дежурство Тамаре досталось нелегкое.  Она поняла это сразу. Маленькая сучка Ангелина только начала свой разговор, а Тома уже знала, – впереди тяжелая ночь. Тамара Петровна часто бывала на удивление проницательна. Она прекрасно видела, в каком взвинченном состоянии прискакала к ней девчонка. Видела, а виду не подала. Знала, что отказать все равно не сможет. Но и не поверила молодой докторше ни на секунду, ну разве что про маму. Да и эта история не вызывала большого доверия.

    Томочка поморщилась, – нехорошо так думать о человеке, а вдруг ее мать и вправду больна. Не нравилась ей Ангелина, почему - Тома не понимала. Даже не задумывалась, просто старалась держаться от новенькой подальше.  И сейчас, стоило Ангелине выпорхнуть из клиники, облегченно вздохнула. Ну ладно - сказала она себе, - так даже и лучше, спокойнее без ведьмы ночью.  

    Тома частенько про себя называла доктора Сикорскую ведьмой.  И, как часто бывает с простыми людьми, попадала в точку.  Проходя мимо ординаторской, она мельком заглянула в приоткрытую дверь. В вытянутой как пенал комнате было темно  и душно. Странный доктор плотно задернул шторы и тихонько дремал на диване, укрывшись с головой больничным одеялом.

   - Дежурант еще этот прохвост. Рожа – не приведи господи в темном переулке встретить. Крепкий у реаниматолога, видать, похмел, если в такую жару замерз. Алкаши они все там, в Склифе. Толку от такого помощничка, как с козла кефира.

       От видавшей виды сестры не укрылось Семочкино состояние, похмельных докторов за свою жизнь навидалась она не мало. - Да ну их. Поди, двадцать лет роды принимаю, обойдусь как нибудь.   Продолжая тихонько ворчать, акушерка неспешно двинулась в сторону холла. На посту взвыл зуммер. Тамару передернуло, – приемное!

       Ну вот, началось! У девчонки чутье, минуты не прошло, как с дежурства смылась, а роды  уже приехали. В том, что это роженица, Тамара Петровна не сомневалась ни минуты. Кого еще понесет в роддом субботним вечером.

       То, что беременность многоплодная она поняла уже после первого взгляда на прибывшую мамашу. Та еще рот не успела открыть, а у Томы все похолодело внутри.   Вдруг обвитие пуповиной или ручка застрянет, да бог его знает еще что. А у них операционная на ремонте. Да и будь она, операционная, что это меняет. Врачей-то на месте нет, разве что дежурант…

       Нет, приняла решение Тома, ему я дворняге кесарево не доверю сделать.  Надо скорую вызывать, в ближайшую хирургию везти.  Тут у роженицы отошли воды, и Тамара поняла, – дамочка собирается рожать прямо в приемном[22].

       Подхватив побелевшую женщину, акушерка потащила ее к лифту. Спустя три часа Тамара держала на руках первого младенца. Ребенок получился маленький, но на удивление красивый, - просто ангелочек - подумала Тома. Даже кричал он как-то мелодично и неназойливо, скорее приятно. Привычным движением акушерка наложила клипсу на пуповину.

       И тут младенец широко открыл глаза и посмотрел на нее, посмотрел вполне осмысленно![23]На секунду время остановилось. Глаза у мальчика были чистые, понимающие и немного грустные. Немая пауза закончилась, младенец набрал полную грудь воздуха,  закрыл гляделки и истошно заорал.

      Этого не может быть! – сказала себе Тамара, решив обдумать случившееся потом, в спокойной обстановке. И в этот самый момент опять заверещал зуммер приемного! Тома обернулась. В дверях процедурной стоял бледный как простыня Семен Аркадьевич.

    - Я всстреччу, - запинаясь и как-то странно причмокивая, сказал дежурант. Тамара смерила его оценивающим взглядом. Проспался – решила она,  а на безрыбье… - Роды принимал? – Будь спок мэмм, - криво оскалился Сема. На сскорой ччего ттолько не ппринимал…

    Оно и видно, денатурат ты принимал совсем недавно, - печально подумала Тома. Но вслух сказала только – ну встречай, я подойду, как только головка пойдет. Если не справишься, зови немедля. Реаниматолог в ответ только всхрапнул, заставив Тамару зябко поежиться, и бесшумно исчез в больничной полутьме.

     Если предыстория первой роженицы нам хорошо известна, то о прошлом второй могу рассказать вам немного.  Минуты за 3-4 до вышеописанных событий, из темного вестибюля станции метро Азовская выскользнула молодая женщина.

     Станция уже закрывалась и пассажиров пропускали только на выход. Да немного их было, пассажиров-то. Посему крайне удивительно, что никто из «привратников» московского подземелья не обратил внимания на удивительной, воистину нездешней красоты гражданку.

     Конечно, хорошо сложенные и длинноногие женщины сегодня не редкость на Московских улицах. Но эта обладала какой-то запредельной женственностью. Волнистые золотые волосы упрямо выбивались из-под капюшона свободного плаща черной кожи. Широко посаженные голубые глаза, тонко очерченное лицо с высоким лбом, полная грудь, роскошные ноги... Даже живот, несущий в себе младенца и почти ведро околоплодных вод, выглядел на удивление аккуратным.

      Беременность, вопреки обыкновению, только усиливала ее привлекательность. Такие женщины не должны ездить в метро и ходить по ночным улицам в одиночестве. Место им в дорогих лимузинах, рублевских виллах и прочих эксклюзивных аквариумах для золотых рыбок.

      Тем более, что  была она в положении, да что там в положении, – на сносях была гражданочка. Двигалась молча, целеустремленно, и была в ее глазах некая странность.  Обреченность и несгибаемая вера, отчаянье и надежда, - трудно описать это состояние. Так идут на казнь люди, приговоренные к смерти, но  не страшащиеся ее. Такой увидел бы  будущую мать ночной прохожий, но одинок был ее  недолгий путь. Не удивительно, - кому придет в голову разгуливать в бурю по ночной Москве.

    А Москва умывалась долгожданным ливнем. В небе бушевали грозовые разряды, грохотало и сверкало так, что казалось – еще немного и начнут вылетать стекла. Ветер ломал подгнившие деревья и срывал плохо закрепленные листы кровельного железа. Косые струи дождя  переполнили стоки городской канализации и по улицам несли свои воды бурные реки.