Брайан Ламли - Порча

Джеймисон ответил ей, заводя мотор:

— О, какие только странные инфекции и паразитов не подхватывают порой люди! Я, например, слышал, что СПИД — болезнь, которая разрушает иммунную систему, — передался нам от обезьян. Чего стоит коровье бешенство, которое можно подцепить, покушав зараженной говядины! А пситтакоз? Ну кто бы мог подумать, что этой дрянью нас может наградить обыкновенный попугай! Ну а этот мальчик… Что тут скажешь — любитель поплавать в море.

— Странно, — задумчиво произнесла Энн, когда они выехали за пределы деревни, — мой отец… он не любил море. Это еще мягко сказано. У него было полно книг — про море и про другие вещи. И все-таки он его боялся. Говорил, оно манит его. Утверждают, что он совершил самоубийство. Возможно, так оно и было, но по крайней мере он умер так, как хотел. Помню, как однажды он сказал мне: «Если настанет время уходить, живым оно меня не возьмет». До самых своих последних дней отец говорил вещи, которые казались полной бессмыслицей, но мне кажется, он имел в виду море.

— А почему ты так думаешь? — спросил Джеймисон, краем глаза заметив, что она смотрит на него — видимо, ожидая реакции.

— Из-за того, как он покончил с собой… спрыгнул прямо на скалы с Южного мыса. Его прибило к берегу… вернее то, что от него осталось.

— Какой кошмар! — воскликнул старик, резко разворачивая машину на пустынный проселок, что вел к дому Джилли. — И вы с матерью продолжаете жить здесь — можно сказать, прямо на берегу!

— Думаю, так ей просто спокойнее, — отозвалась девочка. — Например, за меня.

Джилли поджидала их на пороге. Доктор остановил машину. Он с удовольствием поговорил бы с Энн еще — ему было интересно, что девочка хотела сказать последней фразой, а еще хотелось побольше узнать о книгах, которые она упомянула — книгах о море, принадлежавших ее отцу. Однако Джилли уже спешила им навстречу. Неожиданно Энн дотронулась до руки старика:

— Давайте не будем говорить маме про Фостеров. Если она узнает, что у Джеффа рыбьи вши, с ней опять случится нервный припадок, — попросила она, после чего вышла из машины и нарочито бодрым голосом произнесла: — Спасибо, что подвезли меня.

А шепотом добавила:

— И что помогли Джеффу.

Зима тянулась долго, и Джеймисон, чтобы убить время, посещал соседние городки. Иной раз он заезжал в такую даль, как Фальмут или Пензанс. А чтобы как-то развеять скуку, раз в неделю либо наведывался в гости к Джилли или к Тремейнам, либо приглашал их к себе «на светский вечерок», как называл он эти мероприятия. Один раз доктор даже сумел уговорить Джилли составить компанию ему и Тремейнам, когда они собрались посидеть в портовом кабачке.

В тот раз Энн тоже поехала с ними. Пить она как несовершеннолетняя не имела права, — более того, не имела права переступать порог питейного заведения, — но владелец ее знал и потому поставил перед ней стакан апельсинового сока. К тому же вряд ли полиции пришло бы в голову нагрянуть сюда с облавой.

Столик их стоял близко к огромному открытому очагу, в котором шипели и потрескивали поленья. Заведение в этот час пустовало, обслуживание было на высоте. В этой приятной, расслабляющей атмосфере им подали здоровую деревенскую пищу, приготовленную в местной пекарне. Даже Джилли немного взбодрилась и пребывала в прекрасном настроении. Что касается Тремейнов, то даже они отбросили свойственное им высокомерие и показали себя с самой лучшей стороны.

Однако неприятности не заставили себя ждать: ближе к концу вечера они нагрянули в кабачок в обличье Тома Фостера и его подопечного, Джеффа. Эта странная пара ввалилась с холода и заняла маленький столик в самом темном углу заведения. Вряд ли они с порога обратили внимание на веселую компанию, уютно устроившуюся возле теплого очага. Однако Фостер, прежде чем пройти к самому дальнему столику, прищурившись, обвел взглядом зал.

Так приятный вечер был неожиданно испорчен.

— Это он проверяет, нет ли здесь его врагов, — полушепотом прокомментировал Тремейн. — Что ж, прекрасно его понимаю. Боится, как бы не «настучали» на него.

— Врагов? — не понял Джеймисон. — Вы хотите сказать, других рыбаков из поселка? И с чего, если не секрет, они должны «стучать» на него?

— Взгляните сами, — ответил Тремейн и указал на бармена, который уже спешил к столику в дальнем углу с подносом в руках. — Пинта для Тома и еще половинка для этого… юного Джеффа. Он разрешает парню пить пиво — это, между прочим, алкоголь, — а ведь тот не старше Энн. То есть я хочу сказать, одно дело держать этого… держать этого убогого недоумка в нашей деревне, и совсем другое — намеренно отравлять спиртным его и без того куцые мозги.

Энн вся напряглась и тотчас встала на защиту парня.

— Никакой он не недоумок, — заявила она. — Пусть Джефф не умеет хорошо говорить и не такой, как все, но с головой у него все в порядке. Между прочим, он кое в чем очень даже хорошо разбирается, — добавила она, в упор глядя на Тремейна.

Директор колледжа от удивления открыл рот.

— Ну, я…

Не успел он закончить фразы, как его перебила жена:

— Джон, ты сам напросился на неприятности. Забыл, что с нами Энн? А они ведь с Джеффом друзья. Может даже, она единственный его друг! Думай, что говоришь.

— Да я ведь просто… — начал было оправдываться Тремейн, но тут в разговор вмешался Джеймисон:

— Ну-ну, довольно. Давайте не будем портить себе приятный вечер. Я вполне допускаю, что между присутствующими имеются некие расхождения во взглядах, но ни к чему из-за этого ссориться. Если Том Фостер поступает неправильно, это его грех. С другой стороны, должны же у бедного парня быть хоть какие-то удовольствия в жизни…

— Совершенно с вами согласна, — заявила Дорин и колючим взглядом посмотрела на мужа. — Видит бог, радостей на его долю выпало немного.

На этом разговор прекратился. Сказанного не воротишь, и уютный вечер у очага, который так хорошо начался, был окончательно и бесповоротно загублен. Какое-то время они еще пытались поддерживать разговор, но все без толку. Оскорбленный в лучших чувствах, Тремейн нацепил надменное выражение лица, его супруга демонстративно поджала губы. Джилли вновь замкнулась в себе, а что касается Энн, то ее присутствие было чисто номинальным. Ее мысли витали где-то далеко…

После этой злосчастной вылазки в пивную их встречи почти сошли на нет. Дружба — если, конечно, то была дружба — если и продолжалась, то скорее по необходимости. Будучи в некотором роде местной элитой, никто из них не мог свободно общаться с другими жителями деревни, стоявшими ниже их на социальной лестнице.