Дэниел Истерман - Имя Зверя

— Ты не можешь ничего сказать как священник? Или как мой брат?

— Пожалуйста, Майкл, давай не будем начинать сначала. Ты знаешь, что мы все равно ни к чему не придем.

— Значит, как брат. Я не хочу твоего благословения. Я хочу твоего понимания.

Пол поднял брови. Он больше был похож на отца, чем его брат. Хотя он и был младшим, но из них двоих казался старшим. Его волосы были очень светлыми, глаза холодными, без напряжения, присущего Майклу, вокруг них к щекам и лбу протянулись морщинки — не лучики радости, а следы годов учебы и сосредоточенных молитв. Следы интеллекта и веры. Пол Хант был иезуитом по воспитанию и человеком по мыслям.

— Моего понимания? — переспросил он. — Ты хочешь сказать — моей любви?

Майкл безмолвно взглянул на брата. Затем он мягко кивнул.

— Да, — сказал он. — Думаю, да. Наверно, я хотел сказать — твоей любви.

Пол, похоже, принял решение. Он шагнул вперед и обнял Майкла. Затем, расстроившись, заплакал. Майкл обнимал его, как будто каким-то необъяснимым образом его младший братишка превратился в неуклюжего мужчину в черных одеяниях, как будто посреди игры в «верю — не верю» их шутливая мрачность превратилась в настоящие слезы и в горе, копившееся всю их жизнь.

Слезы Пола постепенно перешли в тихие всхлипывания. Он осторожно отстранился, не глядя на Майкла, как будто смущенный тем, что его застали врасплох в момент слабости. Временами, подумал Майкл, его брат носит свой священнический наряд как доспехи, так, как иные доктора носят белые халаты, а солдаты — эмблемы полка. Пол был иезуитом, священником высокого интеллекта, хорошо образованным и много размышляющим. До своего назначения в Каир он провел несколько лет в Ватикане, работая в государственном секретариате. Какими бы ни были его слабости, он уже давно научился скрывать их.

— Прости, — пробормотал он наконец.

— Тебе не за что извиняться, — прошептал Майкл. — Хотелось бы мне чувствовать то же, что и ты.

Пол не ответил.

— Пойдем в сад, — сказал Майкл. — Яхочу подышать воздухом. Кажется, дождь кончился.

Проходя мимо кухни, они услышали сводку новостей по радио. Число погибших на Кингс-Кросс достигло ста девятнадцати и, судя по всему, могло сильно возрасти в следующие несколько недель, когда скончаются от ран другие жертвы взрывов. Пол остановился, прислушиваясь, прежде чем выйти в дверь. Похоже, передача сильно заинтересовала его.

Когда они оба были маленькими, сад казался им огромным неисследованным царством. С тех пор он почти не изменился. Старая беседка по-прежнему криво висела на поржавевшем столбе, над дальней стеной все так же нависало дерево, вдоль теплицы, как всегда, стоят ряды глиняных горшков. Может быть, перемены начнутся теперь, когда умер отец? — подумал Майкл. Может быть, это событие, которое тридцать лет назад казалось бы вселенской катастрофой, сорвет листья с деревьев, выдерет траву и превратит наконец сад в руины?

А может быть, по-настоящему перемена произошла в них самих в юности, когда они обратили свою энергию с лужаек и темных вечнозеленых кустов на внешний мир? Сейчас сад казался гораздо меньше, гораздо теснее. Они с Полом прошли к беседке и вошли в нее, как мальчишки, прогуливающие уроки. Но сегодня они прятались не от школы, а от смерти.

Пол говорил об отце, Майкл слушал. Поток воспоминаний и сражений. Некоторые случаи Майкл помнил, другие в свое время скрывались от него, или он сам держался от них в стороне. В сырой беседке, наполненной запахом гниющих листьев, их отец на мгновение вернулся к жизни.

— Майкл, ты ведь никогда не знал его толком, верно?

Майкл покачал головой.

— Но ты старался его узнать, правда? Мне кажется, ты очень старался. Поступив в армию, служа своей стране, все такое. Ты пытался походить на него.

— Наверно, да. А может, пытался ему понравиться. Но мне это не удалось. Я поступил не в тот полк, стал заниматься разведкой, перешел в СИС. Он не был доволен ни одним из моих поступков.

— Я думаю, Майкл, он был гораздо больше доволен тобой, чем ты подозреваешь. Он немного завидовал тебе, ты это знаешь?

Майкл озадаченно взглянул на брата:

— Не могу себе вообразить.

— Тем не менее это так. У тебя были мозги, ты занимал те посты, которых добивался, как офицер ты пользовался известностью.

— Я всегда считал, что отец презирал военных с мозгами.

Пол засмеялся:

— Это была маска, всего лишь маска. Я думаю, ваши отношения испортились главным образом потому, что ты никогда не подозревал, каким он был притворщиком. Ты принимал его слишком всерьез, Майкл. Он любил тебя разыгрывать, а ты глотал наживку с самоубийственной настойчивостью. Нет, он восхищался тобой. При мне он часто хвастался твоими успехами. — Пол заколебался было, но добавил: — Он так никогда и не понял, почему ты ушел из разведки, вскоре после того как получил кабинетную работу в Лондоне. Мы тоже этого не могли понять.

Майкл посмотрел брату в глаза:

— И ты?

— Ты же ничего не объяснял.

— Да, наверно, не объяснял. Это было бы нелегко, да и сейчас не слишком просто. На самом деле особенно говорить нечего. Мне пришлось предать человека. Очень близкого человека.

— Женщину?

Майкл покачал головой:

— Нет, мужчину. Другого агента. Израильтянина. — Он сделал короткую паузу. — Я не могу рассказывать тебе подробности. Но мне пришлось сделать выбор — либо выдать его египтянам, либо допустить гибель многих людей. Это был выбор потруднее, чем ты можешь себе представить. Яхорошо знал его жену и детей. И вдобавок еще история с Кэрол. Мне нужно было все начать сначала. Начать новую жизнь.

— И тебе это удалось?

— В общем, нет. Можно поменять одежду и дом, даже свои музыкальные вкусы, но внутри ты остаешься самим собой. Не спрашивай меня больше об этом, Пол. Не сейчас. — Он улыбнулся. — По крайней мере, пока ты так одет.

— Я рад, что мы поговорили.

— Да, я тоже.

— Майкл... — произнес Пол неуверенно. — Слушай, я не знаю, что хочет от тебя Том Холли, и я знаю, что это совсем не мое дело. Но... хорошенько об этом подумай. Пусть все остается так, как есть. Так будет лучше.

— Откуда ты так хорошо знаешь Тома Холли?

— Ты же знаешь, что мы не все время проводим в молитвах. Ватикан — это место, куда стекается самая разнообразная информация.

Майкл глядел на брата:

— Пол, чем именно ты занимался в Ватикане?

Пол улыбнулся и сжал руку Майкла. Не отвечая на вопрос, он поднялся.

— Мне нужно возвращаться в дом, Майкл. Мама, наверно, недоумевает, куда мы делись. Ты идешь?

Майкл покачал головой:

— Я побуду здесь еще немного, Пол, если ты не возражаешь. Мне нужно кое о чем поразмыслить. Мы еще поговорим. Если не здесь, то по возвращении в Каир.