Елена Усачева - Большая книга ужасов – 16

Ознакомительный фрагмент

Карлуша галантно поклонился и толкнул тяжелую дверь. Теперь все залы Музея были пусты. Лишь изредка раздавался шорох, и в зеркалах мелькали чья-нибудь пестрая юбка или кафтан.

Они вышли на знакомую Таньке лестницу, и Фролова чуть ли не бегом спустилась на первый этаж, всем телом навалилась на дверь и выскочила на улицу.

– Ждите меня теперь! – крикнула она в отполированную множеством ладоней дверную ручку.

– Ждать не будем. – Карл стоял за ее спиной. – Я за тобой зайду.

Из-за поворота показался трамвай и, звякая, побежал к остановке.

Танька как завороженная смотрела на его приближение. Со стороны вагон был такой веселый, разноцветный, внутри горели яркие огоньки. Но Фролова чувствовала, что на нее надвигается неумолимый рок.

– Трамвай тебя довезет до дома.

Танька схватилась за поручень, забралась на нижнюю подножку.

– И еще. – Принц удержал ее за край куртки. – Ты рассказала о нас двоим приятелям. Их тоже нужно привести в Музей. О нас никто не должен знать.

Двери захлопнулись. Карлуша махнул рукой на прощание.

Танька еле доползла до ближайшей лавки. И увидела ту самую старушенцию, что продавала вчера билеты.

– Ну вот, теперь покатаемся, – довольно улыбнулась бабка, поправляя на пузе объемную сумку с выручкой. – А то что-то застоялись мы.

– Застоялись?

Наконец-то Танька смогла расплакаться. Она глянула на свои руки, которые медленно покрывались хорошо знакомыми царапками и ушибами и из которых постепенно уходила восковая бледность. Фролова вновь становилась нормальным человеком.

– Да как вы можете этим заниматься?

Танька сжала кулаки и пошла на бабку.

– Ой, – опешила кондуктор. – Караул! Убивают!

Старушка проворно соскочила с лавки. Опрокинулась сумка. Под ноги Таньке посыпалась мелочь.

Оказавшись на полу, бабка стремительно уменьшилась в размерах, сбросила с себя серый балахон и, превратившись в куклу Таню, юркнула в кабину водителя.

– Стой!

Вокруг Таньки все почему-то завертелось. Нога поскользнулась на россыпи монет, и она кувырком полетела к первой двери.

– Остановка! – заверещал бегемотик, показывая зеленую морду из-за перегородки.

Не успев ни за что ухватиться, Танька вылетела из трамвая. Асфальт стремительно приблизился к ней. Фролова сжалась, ожидая удара и неминуемой боли. Но асфальт оказался мягким. Над ухом обиженно мяукнули, и Танька открыла глаза.

Одеяло под ней шевелилось. Танька отодвинулась в сторону, и кошка из последних сил выбралась на свободу. Фролова машинально погладила зверька по голове.

– Приснится же, – пробормотала она, забираясь обратно в постель.

Чтобы окончательно убедиться, что это был сон, она покосилась на запертую дверь.

– Слава богу, – выдохнула Танька, подтаскивая к себе совсем очумевшую кошку. – Ты держись, – шепнула она в черное ухо, – нам надо до утра дотянуть, а потом уже все хорошо будет. Тот предсказатель еще ни разу не ошибся.

А он ведь предупреждал, чтобы она не обращалась ни к кому за помощью – вот, растрезвонила по всем углам, что ее хотят убить, теперь и ребят втянула в эту историю…

Фролова утопила ладони в мягком мехе. На левой руке что-то мешало, как будто один палец был забинтован и теперь за все задевал.

Уже предчувствуя очередную неприятность, Танька потянулась к выключателю.

Первым ее желанием было завизжать и делать это так долго, пока не сбежится весь дом, вся милиция, чтобы потом эти люди пошли к Музею и уничтожили его.

Фролова даже рот открыла, но правая рука машинально захлопнула его, поэтому Танька смогла издать только жалобный писк.

Мизинец левой руки был из воска и двигался с некоторым опозданием от остальных пальцев. Как в замедленном кино – все уже прошли, а последний только подходит.

– Значит, все правда?

Кошка, успевшая уютно устроиться на Танькиных коленях и даже заурчать, снова полетела на пол. Фролова метнулась по комнате, распахнула окно.

Дождь все еще шел. Водяные брызги ударили Таньке в лицо. Ей стало нечем дышать. Она упала грудью на подоконник и снова залилась слезами.

Выхода из этой невероятной ситуации не было. Завтра Карлуша опять окажется у ее порога и уведет в Музей, откуда, может быть, уже не будет возврата.

Неугомонная кошка забралась Фроловой на колени и тут же принялась урчать.

– Я даже тебе ничего не могу рассказать, – прошептала Танька, глотая слезы. – Мне теперь никто никогда не поможет.

Кошка продолжала петь свою песню. Танька подумала, что не спросила у Кильки, как зовут зверя, и что не все предсказания старика сбылись – третья вода не защитила ее от несчастья…

Старик. Предсказатель.

Фролова выпрямилась и вытерла слезы.

Вот кому можно ничего не рассказывать и кто посоветует, как быть!

Танька еле дождалась рассвета. Замотала руку бинтом, чтобы никто не приставал с расспросами, сунула кошку в сумку и выскользнула на улицу.

Дождь все еще шел. Но предусмотрительная Танька раскрыла зонтик и заняла удобную позицию около дома Тихомирова – забралась на крыши гаражей, загородившись ветками низко склонившейся липы.

Ее терпения хватило на час. Потом Фроловой надоело держать зонтик, захотелось есть да и доспать не мешало бы. Во всей этой истории только кошке было хорошо. Она пригрелась в сумке и снова урчала, голову положив новой хозяйке на колени.

Вдруг Таньку озарило.

– Дед не в этом доме живет! – пробормотала она, тормоша кошку, так как это был ее единственный собеседник. – Он случайно проходил! Я вспомнила, это тот самый старик, что пытался меня о чем-то предупредить на остановке. Еще на трамвай не советовал садиться.

Фролова с шумом сползла с крыши и чуть не сбила с ног сонного Макса.

– Ну, знаешь ли… – Тихомиров был хмур, но до раздражения правильный и логичный. Даже в такую рань. – Ты бы, Фролова, в каком-нибудь другом месте прыжками занималась.

– Все сказал? – Танька медленно наливалась злобой. – А то, что жить тебе здесь всего пару дней осталось, ты в курсе? – выпалила она и зашагала прочь.

– Откуда ты знаешь? – прошептал Тихомиров и судорожно сглотнул.

– Знаю, – бросила Фролова через плечо, останавливаясь. Она решила пока обо всем не говорить. Хотя, если быть честной, она с удовольствием отправила бы Макса покататься на том трамвае. Уж больно он был вредный. – Кстати, – вернулась Танька как ни в чем не бывало, – предсказатель у вас тут где-то ходит. Не знаешь, где живет? – И осеклась, потому что впервые видела, чтобы люди так стремительно бледнели.

– Уже все знают…

Казалось, Макс больше не слышал Таньку. Сгорбившись, он побрел прочь от дома, что-то бормоча себе под нос. Но Фролова была не из тех, кто просто так оставляет такие заявления.