Аллан Джонс - Мертвая петля

— А как насчет моей бабушки? — напомнила Фрэнки.

— Что твоя бабушка? Чем она нам поможет? — спросил Том.

— Вот типично мужская логика, — заявила Фрэнки и махнула рукой в сторону окна. — В городе найдется множество людей, которые жили тут в годы войны и могли запомнить ту страшную катастрофу. Ведь с ними можно поговорить, они еще живы. А вы что предлагаете? Сидеть в архиве и читать какие-то полуистлевшие газеты? Блестяще! Весьма типично для вас!

Реган расхохоталась:

— Правильно, Фрэнки! Так их!

— У нас такие соображения, — сказал Том чуть громче обычного. — Если нам нужны факты, то искать их надо в газетах, которые выходили в то время, это однозначно. Ведь трудно рассчитывать, что Кто-то, даже очевидец, четко вспомнит те давние события и уж тем более сумеет о них рассказать. Сколько лет было в те годы твоей бабушке?

— Ей было четыре или пять лет, когда началась война, — неуверенно ответила Фрэнки.

— Вот видишь, — сказал Том.

— Но к концу войны ей уже исполнилось двенадцать лет, — заметила Фрэнки. — И, кстати, у нее превосходная память. И свое детство она помнит так, как будто все было только вчера. И я клянусь вам, что если самолет рухнул на дом и убил несколько детей — даже много лет назад, — то она до сих пор это помнит. — Она повернулась к Реган. — Что ты скажешь?

— Я с тобой, Фрэнки, — ответила Реган. — И вообще, я лучше поговорю с твоей бабушкой, чем стану весь день рыться в пыльных старых газетах.

— Уфф! — фыркнул Том.

Реган повернулась к Дэррилу.

— Я еще не слышала веского слова от самого главного тут человека, — сказала она. — Что на этот счет думаете вы, шеф?

Дэррил улыбнулся:

— Я думаю вот что: это ваше задание, а значит, вам и решать, в каком направлении вам нужно действовать.

— Тогда я голосую за газету, — заявил Том.

— Скууучно! — заныла Реган.

— А почему бы нам не двигаться одновременно в двух направлениях? — предложил Джек. — Мы с Томом пойдем в редакцию и попросим сотрудников газеты, чтобы они позволили нам поработать в их архивах. А пока мы это делаем, Реган и Фрэнки могут поболтать с бабушкой. — Он развел руками. — Так мы убьем двух зайцев.

— Решено! — воскликнула Фрэнки и посмотрела на Реган. — Бабушка работает три утра в неделю на приеме в «Старых Кедрах». Сегодня она там. Мы можем зайти туда и повидаться с ней прямо сейчас. — «Старыми Кедрами» назывался дом престарелых, находившийся неподалеку от центра города.

— А пока вы будете беседовать с бабушкой, мы отправимся в редакцию газеты, — сказал Джек.

— Да, и победителем станет тот, кто первым вернется сюда с полной историей, — сказал Том. — И я клянусь, что это будем мы!

— Эге, Том, ты иногда кажешься совсем взрослым, — съязвила Реган.

Том молча закипел.

— Ребята, только приходите не сюда, — сказал Дэррил. — Сегодня после полудня меня дома не будет. Я должен отвезти кое-какую мебель заказчикам. — Дэррил иногда подрабатывал тем, что перевозил на своей машине не очень крупные предметы. — Так что, боюсь, вам придется встретиться в каком-то другом месте.

— Тогда у меня, — предложила Реган и взглянула на часы. — В моем доме в три часа дня. Договорились? — Она повернулась к Тому. — И не надо переживать, детка, если даже вы с Джеком придете вторыми. Второй премией станет большая порция печенья, которое моя калифорнийская чувиха готовит по своему секретному рецепту.

— А что мы получим в случае выигрыша?

Реган рассмеялась.

— Тогда вам не придется есть печенье, — ответила она. — Эта тупица печет самое гадкое печенье во всей вселенной.

Глава VI

«СТАРЫЕ КЕДРЫ», СТАРЫЕ НОВОСТИ

Ну, здравствуй, Фрэнки, здравствуй, внученька моя. Какой приятный сюрприз! — Бабушка Фрэнки оказалась маленькой, кругленькой пожилой леди с пучком седых волос и лицом, изрезанным лабиринтом смеющихся морщинок. — И Реган я тоже рада видеть. — Она улыбнулась американке. — Чем обязана такой честью, девочки?

— Ничего особенного, — ответила Фрэнки. — Мы просто забежали тебя проведать.

Дом престарелых «Старые Кедры» был современным комплексом, расположившимся в кирпичных зданиях, опрятным и веселым. Его холл был полон ярких летних цветов. Бабушка Фрэнки сидела за маленьким письменным столом. Ее работа состояла в том, чтобы направлять посетителей по комнатам и отвечать на телефонные звонки.

— Ступайте, возьмите себе по чашке чая из комнаты для персонала, — сказала старушка. — А потом возвращайтесь сюда. Составите мне компанию. — Ее глаза озорно сверкнули. — Кажется, у меня где-то завалялось немного шоколадного печенья.

Через пять минут Реган и Фрэнки сидели на принесенных с собой стульях возле бабушкиного стола, окутанные ароматом гиацинтов и роз, грызли печенье и потягивали чай.

Иногда являлись посетители, и тогда бабушка уделяла им необходимое внимание, но в остальном они могли спокойно беседовать.

— Итак, — спросила бабушка, улыбаясь своим юным гостьям, — где вы побывали в последние дни? Ведь стояла такая чудесная погода.

— Вчера мы ездили на старый аэродром, — сообщила Фрэнки.

— Мы выполняем школьное задание на лето, — пояснила Реган, заметив удивление, появившееся на лице старой леди. — Мы должны что-то разузнать и написать о войне.

— Ну, что ж, — произнесла старая леди. — Значит, интересуетесь войной? Задание такое? — Она наморщила нос. — Впрочем, я не думаю, что вы много тут накопаете. И следов от войны уже не осталось. Большинство разрушенных бомбардировками зданий снесли сразу же, как только война закончилась. Сейчас в городе есть полуразрушенные здания, но они все послевоенной постройки.

— Ничего, нам главное узнать, где они стояли. Мы надеемся достать металлоискатель, — сообщила Фрэнки. — И тогда, может, нам удастся отыскать в земле всякие интересные предметы.

— Мы стараемся найти все, что только возможно, про историю нашего города, — сказала Реган. — Понимаете? — Она искоса глянула на Фрэнки. — Ну, к примеру, все, что тут происходило в годы войны. — Она улыбнулась. — Фрэнки сказала, что вы были тогда совсем маленькой, но ведь вы, наверное, что-нибудь помните? Про войну и все такое прочее?

Бабушка Фрэнки уставилась в пространство, и ее глаза заволокло туманом.

— Я помню пилотов, — сообщила она. — Я была тогда совсем ребенком — меньше вас нынешних, девочки, — и помню, что они были очень высокими. И очень красивыми в их военной форме. Они часто заходили в лавку, которой владела моя мать. Все такие видные да важные, что твои артисты. Всегда смеялись и шутили. Мне нравилось, когда они заходили в нашу лавку. Особенно там выделялся один парень. Я называла его дядя Тедди. Высокий, красивый такой, волосы светлые, что пшеничное поле. Совсем молоденький, лет девятнадцать-двадцать, царствие ему небесное.