Роберт Ширмен - Алиса в занавесье

— Можно мне немного подумать? — очень спокойно поинтересовался Алан.

Она была очень вежлива с ним:

— Конечно, дорогой.

Пока она рассказывала ему, чего от него ожидает, как видит в дальнейшем их супружескую жизнь, выдвигала свои условия, он, не отрываясь, смотрел вниз на кухонный стол. Только теперь он поднял на нее взгляд. Алиса сидела совсем близко и тоже на него смотрела, по-прежнему улыбаясь. Она держала голову под таким углом, чтобы выглядеть наилучшим образом.

— О, Алан, — сказала она. — Когда мы впервые встретились, я очень хорошо это помню, мы пытались стать друг другу лучшими друзьями. По-моему, дорогой, мы просто сбились с пути. Из нас могли бы получиться очень хорошие друзья.

— А прошлая ночь?

Алиса повернула голову в другую сторону и прищурила глаза.

— А что было прошлой ночью?

Этим вечером Алан постелил себе на диване. Он играл в Х-бокс Бобби. За Тайгера Вудса. И один раз выиграл у компьютера.

Утром он отправился на работу. Улицы были запружены автомобилистами, которые нашли свою любовь. Старик Эллис вызвал его на очередное срочное совещание, в этот раз он назвал Алана позором компании и пригрозил увольнением. Эллис был уродливым коротышкой, от него всегда отвратительно пахло, но и он нашел свою любовь, он нашел миссис Эллис. Алану очень хотелось спросить, в чем его секрет? Когда Алан вернулся, то увидел у себя на столе анонимную записку, в которой кто-то называл его кретином. Человек, который называл его кретином, наверняка тоже влюблен.

Он размышлял, не позвонить ли Алисе, но не осмелился.

С работы Алан пошел не домой. Он завернул в паб. Сидел там один, пил пиво, закусывала чипсами.

К тому времени, когда он вернулся, Алиса была уже в кровати. Он разделся в темноте и тихонько лег рядом. Она не пошевелила ни одним мускулом. Он не мог понять, спит она или нет. Жива или мертва. Человек она или… Или. Ему хотелось прижаться к ней, ведь ее кожа выглядела такой мягкой.

За соседской дверью по-прежнему была тишина, такая безнадежная, что это причиняло боль.

— Хорошо, — сказал он громко, — я сделаю то, что ты хочешь.

Алан не ходил на свидания целую вечность и понятия не имел, как одеться. Алиса подвела его к шкафу и сама выбрала галстук, пиджак, рубашку и ботинки. Потом осмотрела придирчивым взглядом.

— Ты выглядишь вполне прилично, чтобы с кем-то поужинать.

Сама она, как всегда, была одета безукоризненно. Ее навыки никуда не делись, кто бы мог подумать!

— Тогда, может, нам не следует этим заниматься, — сказал Алан. — Разве ты этого хотела?

Она пожевала свою губу, потом рассмеялась.

— Пошли, — потянув за рукав, она повела его вниз по лестнице.

Бобби играл в гольф с новым другом.

— Привет, чемпион, — сказал Алан. Ему показалось, что мальчик справа — это его Бобби, потому что справа был Тайгер Вудс.

— Нас не ждите! — весело крикнула Алиса мальчикам.

Они стояли на дверном коврике. Теперь на нем было написано: НАШ ДОМ. ЗДЕСЬ ЖИВЕТ ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ! А еще: ДОМ МИЛЫЙ ДОМ МИЛЫЙ ДОМ МИЛЫЙ ДОМ. Алан поднял дверной молоток, но в этот момент дверь распахнулась.

— Нас уже ждут, — заверила Алиса.

Дом оказался очень красивым. Здесь царили идеальный порядок и чистота, немного пахло свежим полиролем, или это было что-то другое? На полке с телефонным справочником Алан увидел свой конверт. Тот до сих пор был не распечатан. Надпись УБИЙЦА СОБАК теперь казалась ему ужасно жестокой. Мы же добрые соседи, правда? И хорошие друзья. Рядом лежало множество конвертов такого же размера. На одном было написано ОТРАВИТЕЛЬ КОШЕК, на другом — просто УБИЙЦА. А еще ПЕДОФИЛ, НАСИЛЬНИК, КИЛЛЕР, НАСИЛЬНИК, КИЛЛЕР.

Рядом на полке стояла чашка, доверху наполненная сахаром.

— А где они? — спросил Алан.

— В столовой, — ответила Алиса. Ее глаза возбужденно горели. — Пойдем, посмотрим, что они нам приготовили!

Они готовили лазанью и феттучини.

Барбара действительно старалась. Алан никогда еще не видел ее в одежде. Она выглядела прекрасно. Барбара улыбнулась, как показалось Алану, немного смущенно.

— Ну разве она не хороша? — проворковала Алиса. — Так бы и съела.

Эрик бесстыже улыбнулся. Эта улыбка не сходила с его лица весь ужин. Он был в костюме и черном галстуке. Алану показалось, что его собственный галстук в полоску выглядит гораздо неуместней и хуже. Но Эрик выглядел так хорошо, что ему пошел бы даже полосатый галстук; даже колпак Санты, сдвинутый набок, смотрелся бы на нем уместно и шикарно.

За столом они почти не разговаривали, но Алиса все равно громко смеялась. Алан уж и забыл, как звучит ее смех.

Где-то тихо играла музыка: праздничные песни в исполнении оперных певцов и филармонического оркестра.

Наступило время десерта.

— Позвольте мне, — сказала Алиса, — вы двое и так уже достаточно потрудились, — она открыла холодильник последней модели. — Тирамису! Мой любимый тирамису. Как вы узнали?

Она села и в знак благодарности поцеловала Эрика в губы.

— Прямо слюнки потекли, — сказал Алан.

Алиса зачерпнула из миски полную пригоршню, и, не отводя взгляда от Алана, стала медленно втирать себе в лицо. Она размазывала ее по щекам, губам и подбородку, потом рука опустилась ниже, к шее, густой крем и шоколадная обсыпка падали в ложбинку между грудей.

Алан содрогнулся от омерзения.

Глаза Алисы на мгновение вспыхнули.

— Если тебе не нравится, — сказала она, — почему бы тебе не подойти и не стереть это с меня? А если посмеешь, то и слизать.

Эрик осклабился, Барбара робко улыбнулась. Алан не двигался.

Алиса изобразила вежливую улыбку под маской из мягкого десерта.

— По-моему, самое время оставить вас наедине, мои пташки, — с этими словами она встала, подхватила Эрика за талию и сунула его себе под мышку.

Так они вышли из комнаты.

Алан не был уверен, но ему показалось, что Эрик ему подмигнул.

— Ладно, — выдавил из себя Алан и посмотрел на Барбару. Та продолжала смущенно улыбаться; наверное, ей было так же неловко, как и ему.

— Ну, и чем мы сейчас займемся? Мы с вами?

Обойдя стол, он взял Барбару за руку. На ощупь она была, как кожа его мертвой собаки.

— Надеюсь, мы подружимся.

Он закрыл глаза и сосредоточился, будто только так мог заставить эту руку стать теплой и ответить на его рукопожатие. Будто одной силой желания мог заставить Барбару полюбить его.

Он слышал скрип пружин в спальне, слышал, как его жена кричит от наслаждения, достигнув оргазма. Он продолжал сидеть с зажмуренными глазами, будто пытаясь оградить себя от шума. От всех звуков в этом мире.