Джей Стрит - Исчезновение

— Это должно быть падение со скалы, — решила Мэрион. — Я сказала мистеру Дауни, что мы не сможем прийти на чай, потому что отправляемся на пикник. Итак, мы на пикнике. Джинни замечает особой красоты цветок, прилепившийся к скале в небезопасном месте, и хочет сорвать его. Она лезет за ним, делает неосторожное движение и… А мы были недостаточно близко, чтобы подхватить ее.

Она говорила очень убедительно. Звучало это так, будто Джинни уже лежала разбитая и безжизненная на жестоких скалах, а они вследствие этого чувствовали себя значительно лучше. В это время пронзительный крик из спальни наверху заставил их поднять головы. Еще крик и еще — ужасное тремоло, от которого начали легонько позвякивать бусинки люстры.

В глазах Мэрион вспыхнула надежда.

— Грибы! — воскликнула она.

— К черту! — выругался Берт. — Она разбудит всю округу. Не может умереть спокойно!

Непрекращающиеся вопли сверху показывали, что она не могла.

— Аманита вироза! — с благоговейным трепетом произнесла Мэрион. — Это название грибов, которое я забыла. Только сейчас пришло на ум. Ядовитее их нет.

Раздался еще один крик.

— Нужно подняться наверх, — решила Мэрион.

— Мистер Дауни, конечно же, слышал, как она кричала. Пойдем, Дик.

Вдвоем с Диком они взбежали по лестнице и распахнули дверь в комнату Джинни. Она сидела в кровати, руки ее были прижаты ко рту в попытке подавить очередной вскрик.

— Джинни! — поспешила к ней Мэрион. — Что случилось, детка? Ты себя плохо чувствуешь?

Джинни покачала головой, дыхание ее было прерывистым.

— Что-нибудь болит? — голос Мэрион выдавал скорее нетерпение, чем заботу.

— Сон… кошмарный сон. Такого я никогда не видела.

В доме напротив отворилось окно. Послышался голос:

— Что у вас случилось?

— Это вы, мистер Дауни? — Дик выглянул из окна Джинни. — Джинни увидела страшный сон, вот и все. Ей уже лучше.

— Ай-ай-ай! Бедняжка!

Окно закрылось. Дик подошел и сел с краешку кровати, взяв ослабевшую руку Джинни в свою.

— Расскажи нам о твоем сне, Джинни, — попросил он. — Это лучший способ забыть о нем.

Джинни немного успокоилась и стала дышать ровнее. Смущенно покраснев, она потянула на себя одеяло.

— Это было — как наяву. Я очутилась в большой темной комнате, в каком-то странном старом доме, полуразвалившемся и полном теней. И тени вдруг ожили и начали подкрадываться ко мне. Там был ужасно высокий потолок, а сверху из темноты спускалась веревка. На конце ее была петля. Тени подталкивали к петле, и я знала, что они хотят, чтобы я накинула петлю на шею. Они подталкивали меня все ближе и ближе, пока у меня не перехватило дыхание. Затем вмиг петля затянулась у меня на горле и…

Она тяжело вздохнула, и ее начала бить дрожь. Мэрион принесла таблетку и стакан воды.

— Выпей, Джинни. И засни. Это был всего лишь сон, и ничего больше.

— Да-да, — прошептала Джинни. — Всего лишь — сон. Спасибо, Мэрион.

Она взяла таблетку, выпила ее и откинулась на подушку. Дик слегка пожал ей руку.

— До утра, Джинни.

Он тихонько вышел из комнаты. Мэрион и Берт на цыпочках последовали за ним, как любящие родители, покидающие своего заснувшего ребенка.

Было великолепное летнее утро. Гороскоп в газете утверждал: «Сегодняшний день — наиболее удачный для осуществления откладывавшихся вами планов». Берт, который всегда читал гороскопы, показал его Мэрион.

— Да, мы ждали слишком долго, — подтведила Мэрион и нахмурила брови. — Мы покончим со всем сегодня. Ночной кошмар Джинни предоставил нам такую возможность.

Она потянулась к телефону:

— Алло! Я хочу заказать разговор с Бостоном, — сказала она связистке. — Лично с доктором Брюйером. Он известный психиатр. Я не знаю адреса, но думаю, вы сможете найти его. Это очень важно… Да, позвоните мне, пожалуйста.

Она повесила трубку и повернулась к Берту:

— Я уже звонила доктору Барнесу. Рассказала ему о кошмарах, которые мучают по ночам Джинни, и сказала, что я очень беспокоюсь. Он предложил мне Брюйера. Я запишусь к нему на прием и выложу все о приступах депрессии у Джинни и о том, что она принимала слишком много снотворного.

— Когда это было? — спросил Берт.

— Не будь занудой, Берт. Дело просто в том, что ребенок страдает меланхолией, подвержен депрессиям и думает о самоубийстве. После спектакля с междугородным заказом связистка будет явно подслушивать разговор и разболтает о нем повсюду. Так же поступят миссис Грэйвс и мисс Бернхэм — у нас с ними спаренный телефон, и я слышала, как они поднимали свои трубки. Джинни сейчас нет, она ушла к мистеру Дауни извиняться, что разбудила его минувшей ночью. К вечеру весь городок будет знать о сне Джинни, о ее склонности к самоубийству, неуравновешенности и тому подобном. А днем мы пойдем на пикник к Черному Мысу. Ты знаешь там старый дом в лесу?

— Да, — кивнул Берт. — А что дом?

— Будет вполне естественным… О, телефон звонит… Алло? Доктор Брюйер? Мне крайне необходимо попасть к вам на прием как можно раньше. Видите ли…

Фаррингтоны были очень милой семьей, особенно когда дело касалось пикников.

Мэрион упаковала корзину с едой, а Бет — корзину с вином и другими напитками. К Черному Мысу — отдаленному безлюдному месту среди скал — машину вел Дик. Громадные вечнозеленые растения создавали атмосферу церковного покоя и полумрака. Дик с нежностью помогал Джинни преодолевать трудные участки пути. Его пальцы ласкали ее обнаженные руки, когда он усаживал ее возле самого края скального обрыва. Ярко светило солнце. Далеко внизу океанские волны с грохотом обрушивались на утесы. Кричали морские чайки, воздух был пропитан запахом соленых водяных брызг. Джинни глубоко вздохнула.

— Пахнет свежестью и чистотой, — прошептала она. — Я даже забываю об ужасах прошедшей ночи.

Ее глаза затуманились, однако восхищенный взгляд Дика вернул ей хорошее настроение. — Но я больше не буду говорить об этом. Давайте есть. Я проголодалась!

Они пообедали. Берт рассказывал смешные истории о своих странствиях по Европе, впрочем, не упоминая того, что в Европу ему пришлось отправиться из-за растрат в США. Мэрион остроумно, но с некоторой насмешкой и недоброжелательностью повествовала об обитателях городка. Дик сидел рядом с Джинни и удерживал ее руку в своей всякий раз, когда ему удавалось это сделать. Время от времени он низко наклонялся к ней и шептал на ухо, что она очаровательна Джинни заливалась краской, глаза ее смеялись, и походила она более чем когда-либо на ребенка в самый счастливый день его жизни.