Фрэнсис Вилсон - Гробница

В темноте за панелью что-то сверкнуло. Она с любопытством протянула руку и коснулась чего-то холодного, металлического. Вытащив этот предмет, она с удивлением уставилась на него. Пистолет!

Ничего страшного! У многих в этом городе есть оружие для защиты. Ничего необычного.

Она опять заглянула в отверстие. Там оказались и другие сверкающие вещички. Она начала их вытаскивать. По мере того как она извлекала из тайника один пистолет за другим, в ней нарастала тошнота. Она пыталась убедить себя, что Джек просто коллекционирует оружие — по крайней мере, два пистолета из двенадцати вполне можно было назвать коллекционными. Ну ладно — пистолеты. А как же все остальное: коробки с патронами, кинжалы, кастеты и прочие смертоносные вещи, которых она никогда раньше даже не видела? Среди оружия она нашла три паспорта, водительские права и прочие документы, все на разные имена.

Джия села и уставилась на коллекцию, внутри у нее все застыло. Она все еще пыталась убедить себя, что все эти вещи необходимы Джеку для работы в качестве консультанта по охране, но глубоко внутри прекрасно понимала — все, что лежит перед ней, незаконно. И даже если допустить, что у него есть разрешение на все оружие, невозможно, чтобы были зарегистрированы эти паспорта и права.

Джия все еще сидела не шевелясь, когда он вернулся с одного из своих загадочных заданий. Когда он увидел все, что она нашла, на его лице появилось виноватое выражение.

— Кто ты? — спросила она, откачнувшись, когда он опустился перед ней на колени.

— Я — Джек. Ты же знаешь.

— В самом деле? Я даже не уверена, что тебя зовут Джек. — Она чувствовала, как внутри ее нарастает ярость, и уже повышенным тоном задала тот же вопрос: — Кто ты? И что ты делаешь со всем этим?

Он рассказал ей несколько приукрашенную историю о том, что он мастер по раскрутке всякого рода дел. За некоторую плату разыскивает украденную собственность и вообще помогает людям, когда полиция, суды и прочие официальные каналы не способны этого сделать.

— Но все эти ножи, пистолеты и прочие вещи... Они ведь для того, чтобы причинять людям зло!

— Иногда доходит и до этого.

Ей представился Джек, стреляющий в кого-то, сбивающий с ног и забивающий дубинкой до смерти. Расскажи ей кто-нибудь подобные вещи о человеке, которого она любила, она бы рассмеялась. Но оружие лежало перед ней. И Джек сам говорил ей об этом!

— Значит, ты просто наемный убийца!

Он покраснел.

— Я работаю только на своих условиях. И, кроме того, я никому не делаю ничего такого, чего бы они уже не сделали другим. Я собирался рассказать тебе, когда думал...

— Но ты причиняешь людям зло!

— Иногда.

Это становилось кошмаром.

— Почему же ты это делаешь?

— Потому что делаю. Я такой, какой я есть.

— И тебе нравится, когда ты делаешь людям больно?

Он посмотрел в сторону, и это было достаточно красноречивым ответом. Как будто один из его ножей вонзился ей в сердце.

— Ты сотрудничаешь с полицией?

— Нет, — сказал он с явной гордостью. — Они даже не знают о моем существовании. Ни они, ни нью-йоркские власти, ни налоговая инспекция, ни даже правительство США.

Джия поднялась и крепко обхватила себя за плечи. Неожиданно она почувствовала страшный холод. Ей не хотелось задавать этот вопрос, но она должна была его задать:

А как насчет убийств. Ты кого-нибудь убивал?

— Джия... — Он вскочил и шагнул к ней, но она откачнулась.

— Отвечай мне, Джек! Ты когда-нибудь убивал?

— Случалось. Но это не означает, что этим я добываю средства к существованию.

Ей показалось, что ее вот-вот вырвет. Человек, которого она любила, оказался убийцей.

— Ты убивал!

— Только тогда, когда не было другого выхода. Когда я должен был так поступить.

— Ты имеешь в виду — когда хотели убить тебя? Когда стоял вопрос: убить или быть убитым?

«Пожалуйста, скажи да, пожалуйста».

Он отвел глаза.

— Что-то в этом роде.

Понимай как знаешь. Чувствуя, что у нее вот-вот начнется истерика, Джия побежала. Подбежала к двери, сбежала по ступенькам, схватила такси, доехала до дома, забилась в угол и слушала телефон, который звонил, и звонил, и звонил. Когда Вики пришла из школы, Джия просто сняла трубку и повесила ее на крючок. И с этих пор больше не разговаривала с Джеком.

— Отойди от окна. Я скажу, когда он придет.

— Нет, мамочка! Я сама хочу его встретить!

— Хорошо. Но когда он придет, пожалуйста, не прыгай и не суетись вокруг него. Просто мило и вежливо поздоровайся и отправляйся в свою комнату. Поняла?

— Это он? — Вики поднялась на цыпочки. — Это он?

Джия посмотрела на дочь, засмеялась и дернула ее за косичку.

— Даже ничего подобного.

Джия отошла от окна, затем вернулась, решив стать за спиной у Вики и смотреть. Ее дочь всегда отличалась необычной проницательностью по отношению к людям. Джек, казалось, задел что-то в ее душе. А потом Джек одурачил и ее, Джию. Тоже. Похоже, Джек одурачил всех.

Глава 9

Если бы Джека спросили, где он хочет жить, он бы выбрал Саттон-сквер в Манхэттене — очень милое местечко в полуквартале от астрономически дорогих домов, стоящих в конце Пятьдесят восьмой авеню, упирающейся в низкую каменную стену и просевшую кирпичную террасу с видом на Ист-Ривер. И никаких тебе небоскребов и официальных зданий, только аккуратные четырехэтажные домики, одни покрыты черепицей, на других окрашенные в приятные пастельные тона крыши; на каждом окне и в углублении входных дверей — деревянные ставни, а в некоторых домах — даже очаровательные маленькие задние дворики. Саттон-сквер — это соседство «бентли» и «роллс-ройсов», ливрей шоферов и нянечек в униформе. А в двух кварталах к северу удивительно красивое перекрытие моста Куинсборо.

Он прекрасно помнил это место. Он бывал здесь и раньше. В прошлом году, когда выполнял работу для британской миссии в ООН. Тогда он и познакомился с тетушками Джии. Они пригласили его на маленький прием к себе домой. Джек отпирался, не желая идти, но Бёркес уговорил его. Этот день изменил всю его жизнь. Он встретил Джию.

Переходя Саттон-Плейс, Джек услышал звонкий детский голосок:

— Джек, Джек, Джек!

Темные летящие косы, распростертые руки, маленький передник, огромные голубые глаза и выщербленные передние зубы... Девочка выбежала из дому и неслась вперед с бесстрашием семилетнего ребенка, который ни на секунду не сомневается, что его подхватят, поднимут и будут кружить.