Иска Локс - Беглецы и чародеи

— Скажет «молодец», — сказал Матан.

В этот момент к калитке подошел молочник с тяжелым бидоном.

— Ну-ка, малыш, помоги! — скомандовал он, открывая калитку. Матан мгновенно оказался внизу и распахнул калитку пошире. Молочник, тяжело отдуваясь, боком занес бидон в сад и прошел вместе с ним к входным дверям.

— Можно закрывать? — крикнул Матан ему в спину.

— Можно, спасибо! — ответил ему уже из дверей молочник.

Матан степенным шагом вышел за калитку и аккуратно захлопнул ее за собой. Потом оседлал велосипед, разогнался вниз с холма и исчез из глаз.

— Инбар, почему люди умирают? — спросил Матан, поддавая ногой пробку от кока-колы.

— А ты бы хотел, чтобы никто не умирал?

— Да. Например, мой кот Хатих. Зачем он умер?

— Хатих прожил длинную жизнь, Матан, — ответила Инбар, никак не комментируя тот факт, что Хатих не был человеком. — Когда проживаешь длинную жизнь, в результате приходится умереть.

— Зачем?

— Потому что невозможно жить вечно.

— Почему?

Инбар вздохнула и сдула волосы со лба.

— Не знаю, заяц. Спроси у мамы.

— Мама сказала, что душа живет вечно.

— Мама права.

— А зачем тогда умирают? Если душа все равно жива?

— Но это же лучше, чем наоборот. Если бы человек жил, а душа умирала.

— А так не бывает? Никогда?

Инбар задумалась.

— Нет, — честно ответила она, — не бывает.

Матан заметно повеселел.

— Хорошо, — сказал он, кивая сам себе, — значит, Хатих все равно жив, просто теперь он уже другой кот. А может быть, кошка.

— Да, — согласилась Инбар, — может быть, кошка. А может быть, мышка?

— Не думаю, — заколебался Матан, — какая из него мышка. Он же был полосатый. Полосатых мышей не бывает.

— Мыши бывают разные. И крысы тоже. Хочешь, пойдем с тобой в выходные смотреть на полосатых крыс? Будет выставка.

— Хочу.

— Пойдем.

— Вон мама идет, — указал Матан куда-то в конец улицы.

— Ага. Мама. Побежишь?

— А ты?

— А я пройдусь еще немножко. Скажи маме, я скоро буду.

— Инбар!

— Матан, не лезь не в свое дело. Мы взрослые люди.

— Вы дураки.

— А ты нахальный тип.

— Я знаю. Но вы все равно дураки. Я пошел. Я скажу маме, что ты уже идешь.

Хемда Король сидела за кухонным столом и читала журнал «Вопросы литературы». Время от времени она поднимала голову и близоруко всматривалась в часы на противоположной стене. Потом опять читала. Хлопнула входная дверь.

— Хем?

— Бар.

Инбар вошла в кухню и бегло поцеловала Хемду в щеку.

— Как дела?

— Нормально.

— Матан спит?

— Давно.

— Я купила ему йогурт наутро, — сказала Инбар, открывая дверцу холодильника, — а то у нас кончились.

— Я знаю, — ответила Хемда, продолжая читать, — я тоже купила ему йогурт на утро.

— Значит, у него утром будет два йогурта. — флегматично заключила Инбар, изучая содержимое холодильника. — Ты ужинала?

— Нет.

— Будешь?

— Нет. Я спать.

— Уже?

— Мне завтра вставать в семь утра, — сказала Хемда и вышла из кухни.

— Хем! — окликнула Инбар вполголоса.

— Что? — отозвалась Хемда из комнаты.

— Я завтра поздно. У меня семинар.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказала Инбар, извлекла из холодильника жаркое в лотке и, оглянувшись в сторону коридора, пальцами выудила из лотка кусок мяса и блаженно надкусила его прямо над лотком.

— С тех пор как мы расстались с моим другом Джимом, я перестал убирать квартиру.

— Совсем?

— Совсем. Не могу себя заставить. Я не подметаю, не вытираю пыль, не мою полы и не убираю на место вещи. Поэтому я никого не могу позвать в гости.

— А давно вы расстались?

— Шесть лет назад.

Матан стоял у ворот и чистил тряпочкой велосипед. В выходные Матан, Инбар и велосипед ходили гулять в пустыню, и велосипед сплошь покрылся какой-то желтой песчаной пылью. Инбар с Матаном выглядели не лучше, и им пришлось под гневные реплики Хемды долго отмываться в душе. Инбар сначала вымылась сама, а потом мыла Матана и рассказывала ему, откуда взялась пустыня. Инбар знает все. А Хемда умеет печь оладьи. Она напекла целую миску рыжих оладий, залила их горячим медом и топленым маслом, и Матан съел шесть штук, хотя они были очень большие. Или семь. А велосипед он вечером так и не почистил, устал. Поэтому в детский сад приехал на грязном и теперь стоял, вытирая тряпочкой все блестящие велосипедные части. Тряпочку дала нянечка Аяла.

Сбоку за Матаном наблюдал Ал он по прозвищу Алон-Балон. Он ел яблоко и время от времени задавал Матану вопросы.

— Почему ты чистишь велосипед?

— Потому что он грязный, — объяснил Матан и сбегал к крану ополоснуть тряпочку.

— А почему он грязный?

— Потому что я ездил на нем гулять.

— А куда ты ездил на нем гулять?

— В пустыню.

— В настоящую пустыню?

— Нет, в игрушечную! Конечно в настоящую. У нас от дома недалеко.

— А с кем ты ездил?

— С папой.

Алон-Балон догрыз яблоко и кинул огрызок в Матана, но не попал. Огрызок стукнулся о сиденье велосипеда и упал в песок.

— Ты чего кидаешься? — удивился Матан.

— Просто так, — ответил Алон-Балон и убежал в группу.

— Матан, иди чистить зубы!

— Не хочу.

— Что значит «не хочу»? Уже семь утра.

— Не пойду.

— Матан, быстро иди чистить зубы!

— Где папа?

— Какая разница, где папа, чистить зубы, я сказала!

Матан, лохматый, в пижаме, вышел из своей комнаты и подошел к Хемде, стоящей у плиты. Одной рукой Хемда переворачивала шницели на сковородке, другой споласкивала тарелки под водой, льющейся из крана. Матан прижался спиной к ее спине, закрыл глаза и повозился затылком.

— Мам.

— Что, малыш?

— Инбар больше не придет?

— Вот еще глупости. Придет конечно.

— А где она сейчас?

— Ушла на свою пробежку. Ты чистить зубы пойдешь?

— Нет.

— Почему?

— Я не пойду чистить зубы, пока не придет Инбар, — деловито объяснил Матан, отошел от Хемды и сел за свой столик, за которым обычно завтракал.

— Но, малыш, — Хемда оставила шницели и посуду и подошла к нему, — это разве как-то связано?

Матан не ответил. Он взял со своего стола несколько машинок и теперь возил их по столу туда-сюда. Хемда подумала и попыталась отобрать одну из машинок. Матан уцепился за нее, Хемда стала тянуть, в процессе пощекотала Матана под мышкой, и он захихикал, не отпуская машинки. Хлопнула дверь, и вошла Инбар в спортивном костюме. Матан рывком привстал со стула, на секунду замер, после чего вскочил и убежал из кухни.