Крис Картер - Джерсийский дьявол

— Слушай, а почему тебя посадили? Ты что, действительно что-то натворил?

— Да нет, это шуточки детектива. Якобы я нарушал общественный порядок. Скалли сделала серьезное лицо.

— А ты уверен, что это не отразится на твоей карьере? Когда об этом сообщат в ФБР, шеф тебя по головке не погладит.

Молдер, приступая к салату, отмахнулся вилкой.

— А, ерунда. Обвинение-то все равно снято. Меня просто держали «до выяснения». Прогнали по всем инстанциям. Всю эту историю можно просто считать мелкой пакостью.

— Или советом не лезть не в, свое дело, — уточнила Скалли.

— Да понимаешь, происходит какая-то ерунда. Об этом «дьяволе» чуть не полгорода знает, 'и полиция в том числе. Просто боятся, что их курортный бизнес накроется.

— С чего ты взял, что о нем все знают?

— Да его на окраинах видят регулярно. Недаром полиция их патрулирует.

— Кто видел? Бродяги? — скептически спросила Скалли.

— Да хотя бы. И покойник в том числе. Вот это он сам и нарисовал.

Молдер вытащил злосчастный листок. Посмотрев на рисунок, Скалли фыркнула.

— И это ты считаешь доказательством? Молдер решительно ответил:

— Вполне. Учти, я не охотился за ним целый месяц. Увидел в первую же ночь. Значит, он посещает окраины регулярно.

— Тогда у тебя одно с другим не сходится, — сказала Скалли. — Если этот людоед постоянно появляется в городе, то почему мы имеем всего один труп?

Молдер помрачнел.

— Вот это и меня смущает. Кстати, когда я видел это существо, оно вовсе не пыталось на меня напасть. Просто вело себя как испуган

ный зверь, словно посчитало, что я для него опасен. Так что нам нужно серьезно подумать, как за это дело взяться. Скалли ядовито ответила:

— Нет уж, это тебе нужно подумать. А я к семи часам возвращаюсь в Вашингтон.

— Опять чей-то день рождения?

— Нет, на этот раз свидание, — гордо ответила Скалли. И взглянула на Молдера, чтобы посмотреть, какое впечатление произведут ее слова.

Того явно больше интересовал салат, чем эта сенсационная новость. Тогда Скалли добавила:

— Ты мне нравишься, Молдер, но у меня все-таки должна быть личная жизнь. Молдер улыбнулся:

— Ну, у меня она уже есть.

«Господи, — подумала Скалли, — ведь этот ненормальный имеет в виду работу!» И, слегка смягчившись, сказала:

— Надеюсь, ты не собираешься поселиться в этом кафе? Доедай и поехали.

— Куда? — спросил Молдер с интересом.

— В Мэрилендский университет. Не только же по свалкам тебе шататься. У меня там есть один знакомый профессор. Можешь поговорить с ним о своем «дьяволе».

От такого сообщения Молдер явно повеселел и стал с удвоенной энергией расправляться с булочками и кофе. -

Мэриленд

22 августа 1993

День

Из деталей хрестоматийно-профессорского облика он имел лишь очки, да и те в модной никелированной оправе. Под стать очкам оказалась и прическа — слегка вьющиеся волосы ученого были собраны на затылке в смешной куцый хвостик. Когда этот странный человек встретился им в коридоре преподавательского корпуса у двери с надписью «Профессор биологии Фредерик Даймонд», Молдер сначала принял его за лаборанта. Но Скалли сразу же развеяла заблуждение фразой:

— Привет, Фред! Опаздываешь?

— . О, Дэйна! Да еще и не одна! — голос профессора звучал обрадованно. — Рад тебя видеть! Я как раз закончил на сегодня работу и уже собирался сбежать. Проходите!

В кабинете, захламленном непонятными чертежами и диаграммами, было неожиданно светло и солнечно. Сдвинув на столе кипу бумаг, хозяин включил электрочайник, слегка неуместно смотревшийся среди микроскопов и прочих малопонятных приборов, и предложил гостям садиться.

— Выбирайте какие-нибудь свободные места. И сразу извиняюсь за творческий беспорядок, — сказал профессор, выхватывая из-под

уже приземлявшегося на ближайший стул Мол-дера пачку студенческих работ. Тот с трудом удержался от улыбки.

Разговор должен был начаться, как и положено при встрече однокашников, с долгих воспоминаний о старых друзьях и веселых временах учебы. Но Скалли, нарушив традицию, сразу взяла быка за рога:

— Фред, знакомься, это Фоке Молдер, мой сослуживец. Мы, собственно, к тебе приехали по делу.

Профессор улыбнулся:

— Неужели на той суперсекретной работе, которую ты получила после Академии, кому-то потребовалась консультация знатока мелких зверюшек?

— Ничего особенно секретного в нашей работе нет, — перехватил инициативу Молдер. — Просто мы занимаемся в основном довольно странными вещами, вплоть до мистики, и иногда нуждаемся в самых разных специалистах.

В глазах профессора загорелись веселые огоньки, и он, поправив очки, спросил:

— И какую мистику вы намерены мне предложить?

— Да нет, вопрос достаточно тривиален. Мне просто хотелось бы узнать от вас, может ли существовать неизвестный науке хищник в лесах штата Нью-Джерси.

Профессор взглянул на Молдера с некоторым удивлением.

— Неизвестный науке? Нью-Джерси подвергся значительному антропогенному воздействию, так что и с известными хищниками дело обстоит паршиво. Есть, конечно, несколько довольно крупных лесных массивов вдоль побережья…

— Именно о них и идет речь, — кивнул Молдер.

— Ну, знаете… Если бы этот хищник водился там в сколь-либо серьезных количествах, его бы давно обнаружили местные егери. Здесь все-таки не Африка и не Австралия и на карте белых пятен нет. Конечно, есть сумасбродная теория о возможности существования микропопуляцйй редких видов в ограниченном ареале, но…

Тут его перебила Скалли:

— Фред, а можно еще раз, но человеческим языком? Если не для меня, то хотя бы для Фокса.

Профессор кивнул:

— Да, конечно. Дело в том, что Нью-Джерси слишком населен. Крупные животные не всегда могут жить в близком соседстве с людьми. К тому же крупным хищникам, таким как кугуар, здесь просто не хватило бы пищи. Видите вон ту таблицу на стене? Это изображение экологической пирамиды. Она начинается с растений

и насекомых. А место хищника было бы вон там, на верхушке.

Молдер посмотрел на таблицу с некоторым удивлением.

— Однако здесь наверху изображен человек.

— Правильно, — кивнул профессор. — Дело в том, что человек — самое совершенное в своем роде существо. Он всеяден, способен селиться в самых разных ландшафтах и климатических зонах, притом изменяя ландшафты для своих нужд и воздействуя на других животных. Это воздействие и называется антропогенным. Притом на большинство видов соседство человека воздействует отрицательно. Приспосабливаются к нему очень немногие существа — например, те же крысы.