Жозеф Ховард - Омен. Дэмьен.

Ахертон по-прежнему жил в доме, который купил после женитьбы на своей однокурснице. Он горячо любил свою жену, она была его первой и единственной женщиной. Жизнь не припасла никаких особых сюрпризов для Билла Ахертона, и он с удивленным смущением наблюдал взлеты и крушения судеб своих друзей, чье существование было значительно неустойчивей, чем его собственное.

Ахертон, возможно, был слишком мягок, но далеко не глуп. Да и кто, будучи недалеким человеком, мог бы стать президентом «Торн Индастриз»? Одна мысль сегодня не давала президенту покоя, мысль, зародившаяся в нем уже давно. И она была связана с Полем Бухером – директором отдела Специального Проектирования и его, Ахертона, непосредственным подчиненным.

Бухер – молодой мужчина, почти на тридцать лет моложе Ахертона, не делал секрета из того, что метил на место президента компании. Но не это беспокоило Ахертона. У него с давних пор выработался иммунитет ко всякого рода интригам. Президент прочно занимал свое место, ибо прекрасно разбирался в работе и понимал, что Ричард Торн, один из его старейших и лучших друзей, никогда не поддастся ни на какие маккиавеллиевские уловки. А волновало Ахертона то, что чем ближе узнавал он Бухера, тем явственней обнаруживал в нем жестокость и беспринципность. Проводимые его заместителем деловые операции рано или поздно могли отрицательно сказаться на репутации компании и, что еще опаснее, могли навлечь на «Торн Индастриз» серьезные неприятности, особенно если учесть, что в перспективе Бухера ожидали более обширные полномочия, чем в настоящее время.

Все это разом пронеслось в сознании Ахертона, пока они вместе с Ричардом Торном пересекали вестибюль, направляясь к вращающимся дверям. Они должны были встретиться с Бухером, предложившим компании «Торн Индастриз» приобрести сельскохозяйственный завод и осмотреть предприятие.

Ахертон решил сегодня пораньше прийти на работу, чтобы поделиться своими опасениями с Торном прежде, чем они попадут на завод. Он понимал, что там у него уже не будет возможности выговориться.

Торн, как обычно, оставался дипломатом.

– Я первый, кто признает, что с Полем сработаться трудно, – высказал он свое мнение, – но ведь нам потребовалось целых три года, чтобы найти человека подобной квалификации.

– Но я не ставлю под вопрос его профессиональные качества, – возразил Ахертон, – я говорю о…

– О его стиле, – закончил за него Торн как раз в тот момент, когда они выходили к автомобилю, поджидавшему их.

Ахертон отрицательно покачал головой:

– Я легко мог бы смириться с его стилем. Каждый день я встречаюсь с разными людьми. Не в этом дело. Мне просто не нравится, что он предлагает. У меня это стоит уже поперек горла, и я не собираюсь скрывать свое отношение ко всем его затеям.

– Ты беспокоишься, как бы у нас не возникли неприятности в департаменте юстиции, – заключил Торн.

– Но он ввязался в очень щепетильные делишки…

Они подошли к лимузину, Мюррей открыл дверцу.

– Давай-ка выслушаем его самого, – предложил Торн, когда они удобно расположились на заднем сиденье автомобиля. – Я прошу тебя высказывать свои соображения несколько более… деликатно… чем обычно.

Мюррей захлопнул автомобильную дверцу под одобрительное хмыканье Ахертона.

Один за другим курсанты взвода Брэдли входили в кабинет нового командира. Они робко и нетерпеливо ожидали своей очереди в коридоре рядом с его кабинетом. Тедди с видом неимоверной скуки опирался о стену. Он пытался придать своему лицу этакое бесстрастное выражение, чтобы никому и в голову не пришло, будто Тедди хоть на миг испугался Неффа, дважды унизившего его в глазах курсантов.

На самом деле Тедди порядком струхнул. И теперь пытался прояснить для себя, как изменить тактику своего поведения в отношении нового сержанта.

Как обычно возле Тедди околачивалась пара-другая подхалимов, на лицах у них было написано такое же нарочитое безразличие. Чтобы хоть как-то скрасить ожидание, Тедди решился на маленькое представление. Он подошел к противоположной стене, где аккуратными рядами были вывешены примерно сорок фотографий. На них в хронологическом порядке были запечатлены все футбольные команды Академии. Рассматривая фотографии, можно было узнать не только о том, как развивалась с годами игра в футбол, но и о том, кто учился здесь в разное время, сопоставив их с сегодняшними курсантами. Любопытный вывод напрашивался в результате этого сравнения: если и существовало в старое доброе время нечто, называемое честью мундира, то теперь ее место заняла озлобленность – именно на этом очень часто строились сейчас отношения между курсантами.

Тедди нашел наконец то, что искал:

– Мой старик играл за эту команду. Вот он, – пояснил он, тыча жирным пальцем в одну из фотографий. Несколько слоняющихся в ожидании своей очереди подростков подошли к верзиле, чтобы взглянуть на фотографию. – Он играл на переднем крае, – помедлив, продолжал Тедди, а затем оглянулся на Дэмьена.

– Роберт Торн играл правым защитником, – в голосе Тедди прозвучало неприкрытое презрение. – Мне кажется, уж ты-то в состоянии купить себе все, что угодно?

Дэмьен оттолкнулся от стены, на которую опирался:

– Тедди, – угрожающе произнес он.

Верзила оглянулся на приблизившихся курсантов, с нетерпением ожидающих развития событий, и откровенно полез на рожон.

– Ты не прикупил еще право на правого защитника?

Кругом послышались сдавленные смешки. Дэмьен двинулся на Тедди, но в этот момент дверь в кабинет Неффа распахнулась и оттуда вышел Марк. Он сразу же почувствовал сгустившуюся, напряженную вражду, возникшую между его кузеном и Тедди. Марк прокашлялся и спокойно произнес:

– Дэмьен, ты следующий.

Дэмьен взглянул на брата, затем снова впился глазами в Тедди.

– Не смей никогда больше упоминать имени моего отца. Никогда, – проговорил он, сам удивляясь той угрозе, которая прозвучала в голосе. Дэмьен резко повернулся и исчез за дверью, тихо закрыв ее за собой.

Тедди глянул на Марка и фыркнул.

– Твой братец, очевидно, думает, будто представляет из себя что-то стоящее, да? – Верзила повернулся к собравшимся. – Мой предок мне тут как-то поведал, что Торны сами себе мастерят шляпы, ведь ни в одном магазине не найти чего-нибудь подходящего на их умные и большие головы! – Тедди гнусно захихикал, и большинство курсантов, побаиваясь верзилу, последовали его примеру.

Марк шагнул к Тедди и отчетливо, с ледяным спокойствием, спросил его:

– Ты филателист?

Тедди не мог распознать подвоха, но прекрасно понял, что здесь спрятана какая-то уловка. Хотя совершенно не ожидал от Марка, что тот способен хоть на малейшее сопротивление. Вот Дэмьен – это, конечно, да, это крепкий орешек. Ну, а Марк…