Нина Бархат - Садовник (история одного маньяка)

И он решил не спать. По крайней мере сегодня, пока у него есть выбор и предательская усталость не свалит с ног.

Бутылка любимого виски сама прыгнула в правый карман куртки, а левый приятно оттягивало новоприобретение - невероятно дорогой дисковый плеер, звучание музыки в котором могло заставить плакать даже Стивена Сигала. Рука на миг зависла над ключом от машины… но в памяти вспыхнули адски-багровые огни, и тишина затопила комнату… Вариант с машиной отпал сам собой.

Эд вышел в прохладный, но по-прежнему терпко благоухающий осенним дымом вечер.

Огни реклам и неоновых ламп чертили на одежде яркие полосы.

«Скорей всего - в последний раз», - думал Эд и отхлебывал из горла бутылки, слушая фантастически чистый звук в наушниках-«пуговках». Он вздохнул и свернул к окраинам.

А город сегодня был удивительный! В красноватом оттенке угасания такой красивый, такой печальный. Тротуары еще отдавали остатки дневного тепла, но ветер решительно отметал эти летние сантименты. Птицы притихли в раздумье накануне сезона перелетов и частых смертей. А вверху стояла луна - невероятно огромная, в полнеба, она заполняла мысли всех, кто вышел на улицу, и каждый второй замедлял свой шаг… Даже Эд, увидев ее безупречный круг в небесах, долго смотрел, по-детски запрокинув голову, в которой было оглушительно тихо и пусто.

Он почти забыл о том, о чем и надеялся забыть…

После диких изматывающих ночей так приятно было бесцельно брести не спеша и просто дышать осенью.

Эд шел. И время шло. И виделась в этом некая симметрия…

От нечего делать он стал вспоминать странного следователя. Даже улыбнулся - ну надо же, как все хорошо кончилось! А ведь мог бы уже сидеть в КПЗ вместо прогулки по городу с бутылкой виски… кстати, наполовину пустой.

Эд оглянулся… И холодный пот потек по спине - он был в районе, близком к небезызвестному пруду возле унылой многоэтажки!

Несколько секунд он яростно боролся с собой. «Ты двинулся?! - изумлялся голос разума. - Да самый последний мент - не то что следователь! - знает: убийца всегда возвращается на место преступления!» Но Эд вместе с опустевшей бутылкой являли достаточно весомую силу и возмущенно возопили: «Ничто не станет преградой прогулке романтика!»

Голос разума заткнулся, и все вместе они отправились в сторону, где должен был находиться ее дом и загаженный прудик.

Покачиваясь, мимо проплывали тихие темные высотки. Ни звука проезжающей машины, ни огонька в окне, ни музыки или хотя бы крика подвыпившей компании. Конечно, уже далеко за полночь… Но Эду казалось - он забыл снять наушники, и поэтому мир вокруг такой ненормально безмолвный.

Внезапно он вновь ощутил недобрый наблюдающий взгляд.

А может… всплыла пьяная мысль, это сам город - свидетель его преступления?

Всевидящее око луны жгло. А город был молчалив и агрессивен. Он ждал, он плел свою сеть, не жалея маленького человечка в окружении черных коробок.

Эд разозлился! Он что же, разрешения на прогулку должен спрашивать?! К дьяволу!

И с еще большей уверенностью зашагал к ее дому. Нужно было во что бы то ни стало найти этот пруд! Чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живым. Чтобы понять: все безумие той ночи случилось на самом деле и он - не шизик, придумавший сказку и пересказывающий ее себе снова и снова…

Позади оставался квартал за кварталом. Деревья приветственно (или издевательски?) взмахивали поредевшими кронами под порывами ветра. Уже совсем близко!…

Вдруг Эд с удивлением понял, что не видит поворота, на котором она в ту ночь прощалась с подругами. Дом и кусты - на месте. Он хорошо их помнил, ведь шел тогда по затененной дорожке, стараясь ступать мягко и тихо… Но вот этого дерева - не было!

Беспокоясь все больше, он стал обыскивать противоположную сторону улицы… но нет, там он прятаться никак не мог - негде! А дорогу - совершенно точно! - не переходил.

Может, это - вообще другое место?

Но помнит же он эти кусты! И стену дома с надписью наискосок!… Хотя сколько здесь таких же точно улиц… и кустов… и надписей?

Сердце билось на три четверти. Эд затравленно озирался в этом королевстве кривых зеркал и с ужасом понимал: город не выдаст ее. Ни за что не пустит к пруду - постоять еще раз, вдохнуть воздух, которым дышала она в последние минуты жизни… Эд пришел сюда, как к святыне, презрев страх и все доводы разума, а его теперь лишают даже этого!

- Пусти меня! Слышишь? Пусти, я сказал! - отчаянно, во всю глотку заорал Эд, потратив на крик чудовищный запас энергии. Его ноги подкосились, и он обессиленно опустился на кромку тротуара.

Но слепящее пятно луны молчало с насмешкой.

Зато отозвались справа - окно распахнулось и вылило целый поток грязной брани. Эд долго кричал что-то в ответ на требование не орать среди ночи… А потом отправился вычислять дверь обладателя богатого лексикона, тоскливо мечтая по пути: «Подерусь, может, полегчает?…»

Он поднялся на третий этаж, где должен был обитать мужик из окна, и долго выбирал дверь. Но устал и ткнул в звонок наугад. Через некоторое время послышались шаркающие шаги и дребезжащий старушечий голосок поинтересовался, кто это и что ему нужно. Эд молча развернулся и поплелся к лестнице.

Город был его врагом во всем.

Эд чувствовал: осталось только одно место, где можно попытаться разрушить эту проклятую магию.

«Белая лошадь».

Путь к бару был устрашающе долгим, к его концу Эд окончательно протрезвел и начал убеждаться, что все же перепутал район.

Тогда они шли час, максимум полтора - пьяная и неспешная компания малолеток и он, хоть и не совсем трезвый, но безумно целеустремленный.

Неужели луна так изменила облик города, что убийца даже собственное место преступления обнаружить не в силах? Что ж вы, черти, круги чертите?!.

Эд криво усмехнулся и в тот же миг с облегчением увидел, что заветная вывеска еще светится. А ведь могло быть закрыто - в этот час.

Он толкнул дверь, оглядел разбитную, хотя уже и полумертвую от чрезмерного веселья компанию (судя по шарикам, кто-то что-то праздновал, но кто и что, часа два назад окончательно потеряло значение) и уверенно двинулся к барной стойке. Бармен радостно заулыбался - хоть одно трезвое лицо.

- Привет, Эд! Как всегда?

- Мог бы уже и не спрашивать…

Эд вдруг напрягся и, несмотря на усталость от долгой прогулки, вспомнил… Бармен. Костя. Константин, его мать! Тот самый ур-р-род, который осчастливил Куцего сведениями о наличии Эда в баре в злополучный вечер… А главное - его полным именем и фамилией!

Стакан с виски мягко звякнул о зубы Эда. К молоку он даже не притронулся. Костя был не настолько хорошо с ним знаком, чтобы понимать, о чем это говорит.