Вертел я ваши кланы! Том 3 - Андрей Розальев

Да, и теперь качество её жизни зависит от того, насколько охотно её папа будет сотрудничать. А чтобы он был посговорчивее, Аврора может транслировать ему потоковое видео с коммуникатора Насти. Как её отдают на суд патриархов, как лишают в качестве виры всего имущества, как лишают магических способностей навечно, стирают память и выгоняют на улицу...

— Миша, тебе не кажется, что сковородка с маслом всё же гуманнее? — прыснула Аврора.

— Пусть сам выбирает, — махнул я рукой. — Что-то Вадим долго...

Вадим с отцом прибыли почти одновременно, отец своим ходом, а Вадим – порталом. В дальнейшем мы с Катей не участвовали. Нам пришлось заняться уборкой – полностью поменять раствор в моей капсуле, не просто промыть, а заменить фильтр. На всякий случай, кто знает, сколько яда осталось в системе. Хотя он вроде не очень устойчивый. Во всяком случае, специфического запаха я больше не чувствовал.

С бабушкой поговорили, объяснили, что пытались человека спасти, но не успели. И что последствий не будет.

Предсмертную записку Минин всё же успел нацарапать, пока яд ещё не начал действовать. Из-за неё-то Аврора и не поняла сразу, что Тимофей принял яд. В записке он взял всю вину за случившееся на себя. Только не объяснил, какие у него мотивы были. Ничего, объяснит. Записку тщательно сняли со всех ракурсов, чтобы Аврора воспроизвела её в вирте.

Тело, как потом рассказал отец, промыли в холодной воде, чтобы смыть остатки солевого раствора, и оставили в ванне, прямо в одежде. Туда же, на бортик, телекинезом перенесли ампулу из-под цианида. Кому надо – найдут. Уходя, почистили все следы нашего и своего пребывания и закрыли дом изнутри.

А Аврора подредактировала записи всех окрестных видеокамер так, будто никто не подъезжал и в дом не заходил.

Вот интересное дело. Мы ведь Тимофея Минина пальцем не тронули, он сам отравился. А пойди, докажи... Поэтому проще представить всё дело так, будто нас там и не было. Хотя, наверное, притянуть нас с Катей к трупу у полиции всё равно не получилось бы. Но, как говорится, от сумы да тюрьмы не зарекайся. В правоте этого изречения я за последние три месяца неоднократно имел возможность убедиться.

Отмыв капсулу и заменив фильтр, мы с Катей отправились в вирт. Пора пообщаться с Тимофеем. В холле ресторана мы встретились с Вадимом и дедом Петром.

— Отличная работа, Миша, — встретил нас дед похвалой вместо приветствия. — Мы уже послушали запись разговора Минина с Ефимовым. Один только этот разговор – повод для суда патриархов.

— Не торопись, Пётр Александрович, а то успеешь, — ответил ему Вадим.

— Да-да, и получу гору красных от цианида трупов, — дед хмыкнул. — Ты меня, Вадимка, не учи, я в эти игры играл, когда твои предки ещё с луками и стрелами бегали. Конечно, подождём и накроем всех.

К нам присоединилась Аврора в одежде медсестры, и первым делом обняла Рики. Да, давненько не виделись. Вадим окинул жену долгим задумчивым взглядом.

— Ава, отлично выглядишь, — заметил он.

— Спасибо, — кивнула Аврора мужу, подмигнув, после чего обратилась ко всем. — Пациент приходится в себя. Кто хочет с ним поговорить?

— Мы с Вадимом, — ответил дед, — и Миша с Катей. Дверь закрывать не будем, пусть попробует сбежать.

— Пусть попробует, — Аврора коварно улыбнулась, потерев ладони, между которым проскочили искры. — Круг возрождения рядом, далеко не убежит!

— Как там Настя, кстати? — спросил я.

— Спит. Света её порталом доставила в Академию, а там её Вика с Марикой до комнаты довели и в кроватку уложили. Коммуникатор её же собственный поставили так, чтобы нам её было хорошо видно.

— Идеально!

* * *

Тимофей Минин проснулся, и поначалу даже не сразу понял, что не так. Вокруг явно больничная палата, белые стены, белый потолок... Палата большая...

Интерфейс! Вот что было не так!

Тимофей последнее время стал часто заглядывать в ресторан «Миллиуэйз» в «Авроре», для совещаний, и сразу догадался, что он в игре.

А потом нахлынули воспоминания.

К нему пришли те двое, кого он считал уже покойниками. И в тот момент, когда они назвали себя, Тимофей понял, что для него всё кончено. Оставалось только выяснить, что они знают.

И Тимофей с этим прекрасно справился. Молодёжь, что с них взять! Решили, что во всём разобрались!

Настю жалко... что же с ней теперь будет? Сделают крайней... Хотя нет, он же написал записку, значит, всё обойдётся. Хотя, конечно, будут копать. Но звонок по защищённой линии не отследить, так что всё в порядке.

Стоп! Но ведь он же принял яд. Неужели откачали? А в игру зачем поместили?

Тимофей скосил взгляд. Кнопки «ВЫХОД» не было и в помине.

Тогда понятно... замуровали, демоны! Конечно, Тихомировы же – разработчики, что им стоит отключить кнопку выхода у одного отдельно взятого игрока?

Впрочем, это неважно. Начнут вытягивать информацию – и данные им клятвы убьют тело.

Тимофей с содроганием вспомнил испытанные после приёма яда ощущения. Вкус ликёра, как стало нечем дышать, как немели руки и ноги, язык. Последнее, что он успел – это сказать этому парню, что Настя не при чём, что это он приказал. А потом язык отнялся. И пришла БОЛЬ. Миллиарды игл вонзились в тело, лёгкие разрывало, требуя вдоха, он ещё вдыхал, но вдох не приносил облегчения. Последнее, что он помнил – как его куда-то понесли, кажется, через портал, а потом сознание милостиво угасло.

И вот он здесь. Значит, успели, откачали, ввели противоядие! Вот тебе и надёжный яд... Надо было по-старинке, стреляться. Не хотел, чтобы Насте на опознании показывали его разорванную выстрелом голову...

Да будьте вы все прокляты! И патриархи, и заговорщики! Никакие действия уже не вернули бы Артёма, а теперь и сам подставился, и Настеньку подставил.

В глазах предательски защипало, и в этот момент в палату зашли.

* * *

— Ну, Тимошка, будем знакомы, — дед сел на стул возле кровати нашего пойничка. — Если вдруг ты меня не знаешь...

— Знаю, — голос Тимофея прозвучал сипло, он сглотнул и повторил. — Знаю. Ты – патриарх Пётр Александрович, а ты – Вадим Тихомиров.

— Ну и отлично, а то не люблю церемонии. А то, что Мишка – мой внук, ты знал?

— Догадывался, — кивнул Тимофей.

— Вот и хорошо. Понимаешь, Тимошка, какая оказия.