Вертел я ваши кланы! Том 3 - Андрей Розальев

нас сильнее, должно культивироваться и развиваться. Войны – способ проверить технологии в действии. Это как болезнь, которая укрепляет иммунитет. Патриархи мыслят тысячелетиями, для них даже четверть населения планеты – допустимые потери, если оставшиеся станут сильнее, чем были раньше. Они пробуют различные религии, идеи, технологии, способы социального устройства, и смотрят, что из этого получится. Для них вся цивилизация – большой социальный эксперимент.

Какой у нас интересный разговор полушёпотом получается, аж мурашки по коже!

— Но почему же человечество про них не знает?

— Как это не знает? — Ольга Алексеевна аж поперхнулась. — Да на каждом шагу, куда не плюнь – везде они. Боги Олимпа, например. В своё время без их благословения в таулет не ходили. Сейчас конечно всё по-другому. Но если ты присмотришься, ты увидишь. Не лица, маски. Легенды, мифы. Их очень много. И из века в век это всё те же.

«Вот ведь нашла свободные уши, да, Миша?»

«Погоди, она ценные вещи говорит!»

— Ольга Алексеевна, Вы сказали, Сергей считал их тормозом цивилизации?

— Да, он любил на эту тему порассуждать. Мол, если бы на Земле ввести центральную власть, то наступила бы новая эра. Человечество стало бы единым, справилось бы с голодом и болезнями, наступил бы век всеобщего просвещения. Такие крупные проекты, как исследования соседних планет, а потом и звёзд – требует объединения усилий всего человечества. Ну и войн бы не было.

— Но вы с ним, кажется, не согласны?

— Я не считаю Патриархов выжившими из ума стариками. Они в течение нескольких тысячелетий планомерно движутся к одной и той же цели. С удивительным упрямством. Знаешь, что самое удивительное?

— То, что про эту цель никто не знает?

— Почему не знает? Нет, про это как раз прямо говорится, в Академии тебе обязательно скажут. Цель – стать сильнее, каждому в отдельности и всем вместе. Кланы, государства – это, образно говоря, деление на команды, не более того. Самое удивительное в том, что Патриархи, несмотря на мелкие неурядицы, едины. По прошествии веков, они всё также собираются в Совет Патриархов. Как по мне, должна быть очень веская причина, что-то, более сильное, чем жажда наживы, личного могущества, комфортной жизни, чтобы следовать одним курсом и не переругаться, на протяжении всей истории человечества.

— Что-то, что держит в страхе даже Патриархов?

— Или наоборот, мотивирует их. А Сергей да, как-то он напился и выболтал мне, что хотел бы сместить Патриархов и править планетой. Это было настолько смешно и нелепо! С тех пор я уже не могла воспринимать его рассуждения по некоторым вопросам всерьёз.

— Ольга Алексеевна, он не знал про Аврору. Он думал, что Рики – это и есть таинственный разум системы. Катя сказала ему, что Рики влюбилась в меня, и он хотел избавиться от меня с единственной целью – подчинить себе Рики.

— Погоди, но ведь Рики у тебя в голове, я ничего не путаю?

— Он об этом не знал! Он принимал Аврору за Рики, мы специально так всё запутали, для безопасности и меня, и Рики, и Авроры.

— Так он что, — до неё, кажется, наконец, дошло, — хотел пожертвовать моей Катенькой, лишь бы подчинить себе Аврору?

— Думаю, да. И всё это затем, чтобы уничтожить власть Патриархов.

«Миша, а Кукловод? И эти его бумажные письма? Чего тогда он хочет?»

Глава 6. Цветы и камни

— Он что, — поняла, наконец, Ольга Алексеевна, — хотел пожертвовать моей Катенькой, лишь бы подчинить себе Аврору?

— Думаю, да. И всё это затем, чтобы уничтожить власть Патриархов.

«Миша, а Кукловод? И эти его бумажные письма? Чего тогда он хочет?»

«Блин, Рики, ну что ты начинаешь-то? Нормально же общались!»

«А? Не поняла».

«А Кукловод в эту теорию не укладывается. И какие у него мотивы, даже твоя мама пока предположить не может!»

«Но ведь, получается, пока мы это не выясним – мы как слепые котята!»

«Да. Единственное, что пока можно как-то допустить, это то, что ему зачем-то нужна Аврора. Для каких-то очень далеко идущих планов».

«Очень конкретно, ага».

Ольга Алексеевна ещё какое-то время посидела на краешке кровати. Видно было, что предполагаемые мотивы Сергея настолько её потрясли, что ей даже сказать нечего.

— Я пойду, — наконец собралась она с мыслями.

— Было очень познавательно, спасибо большое! — искренне поблагодарил я её.

За нашу короткую беседу я узнал про Патриархов больше, чем до этого за месяц.

Я закрыл глаза и попытался уснуть.

И уже засыпая, услышал в коридоре какой-то разговор, а потом в комнату снова зашла Ольга Алексеевна. С букетом цветов в вазе.

— Спи, спи, — шёпотом сказала она, — это Кате прислали, уж не знаю, от кого, я здесь поставлю.

Я снова закрыл глаза, пока Катина мама возилась с цветами. Моя палата небольшая, не королевская совсем. Вполне обычная. Одно окно, по бокам, вдоль стен, две кровати, между ними, как раз под окном, тумбочка с ящиками. Вот на тумбочку, возле изголовья моей кровати, она вазу и поставила. Зачем в мою? Катя проснётся и пойдёт к себе... не хочет уходить? Вон вторая кровать свободна...

— Какой интересный букет, — слышал я её бормотание, проваливаясь в сон, — белые хризантемы и розы, красные и чёрные... Раз, два... восемнадцать... Хм, странно, обсчитался что ли кто-то...

Ох уж эти суеверия!

«Миша, какой у этих цветов странный запах...»

«Ага, они пахнут... блять! огнём!»

Сон как рукой сняло. Я открыл глаза и увидел, как букет окутывает ещё невидимая простым взглядом аура магии огня.

Ольга Алексеевна сделала шаг назад, тоже почувствовав неладное. Она взглянула на меня округлившимися глазами, в то время как её кожа стремительно меняла цвет, укрепляясь. Видимо, вбитые ещё в академии рефлексы сработали.

Всё, что было дальше, заняло секунду, не больше.

«Букет!»

Рики поняла мою мысль, и сделала то единственное, что в этой ситуации можно было сделать безопасно для окружающих – окутала его коконом щита.

В то же время я ударил телекинезом в Ольгу, вышвыривая её в коридор вместе с дверью, и, кажется, дверной коробкой. Уже отворачиваясь, я увидел, как она сгруппировалась, сжалась в комок, закрывая руками голову.

Катю я перекинул через себя, закрывая собой. Рики, умница, сообразила, врубила защитный покров на полную мощность.

Последнее, что я успел сделать – открыл портал. Прямо на поверхности