Мэри Расселл - Дети Бога

35

Дренажная система реки Пон

Октябрь 2078, земное время

Эмилио Сандос первым заметил путников, пешком приближавшихся к лагерю с запада. Все четверо варакхати были облачены в мантии и ботинки городских рунских торговцев, и усомниться в их статусе у него не было причин.

— Визитеры, — объявил он и пошел навстречу гостям.

Нико шагал рядом, Шон и Джозеба — чуть позади. Эмилио не тревожился. София неоднократно заверяла, что к югу от гор Гарну нет джанада, а Нико был вооружен.

Выставив, на манер руна, кисти ладонями вверх, Эмилио приготовился ощутить привычную когда-то теплоту длинных рунских пальцев, прижавшихся к его, но вспомнил о скрепах и опустил руки.

— Ладони кое-кого не годятся для касания, но кое-кто сердечно вас приветствует, — пояснил он. Взглянув на Нико, подтолкнул: — Скажи «привет».

И с удовольствием наблюдал, как серьезное и правильно выполненное приветствие Нико: «Чалмалла ххаерт, — было принято и возвращено двумя руна, вышедшими вперед.

Повернувшись к Шону и Джозебе, он улыбнулся, увидев, что те застыли.

— Впереди — две женщины, — пояснил Эмилио. — А мужичины приотстали. Иногда они уступают дамам первые роли. Поприветствуйте их.

Когда обмен приветствиями состоялся, Эмилио продолжил, словно никуда не улетал:

— Вы проделали долгий путь. Мы будем рады разделить с вами трапезу.

Он увидел, как двое, стоявшие сзади, переглянулись, и вот тут у него перехватило дыхание. Меньший из них был вовсе не рунао, но тот, кого Эмилио Сандос видел в своих кошмарах слишком часто: мужчина среднего роста, с фиолетовыми глазами поразительной красоты, ответившими на его взгляд столь открыто и испытующе, что ему потребовалась вся сила, чтобы не отвести глаза и не попятиться.

«Не может быть», — подумал Эмилио. Он не может быть тем человеком.

— Ты… наверное, сын Эмилио Сандоса? — услышал он вопрос гостя. Голос был другой. Звучный и красивый, но другой. — Я видел фото твоего отца. В записях…

При звуках к'сана и виде джана'атских хищных зубов, открывшихся, когда Рукуэи заговорил, Шон отпрянул, а Нико выхватил пистолет. Но Джозеба, быстро шагнув вперед, велел:

— Дай мне.

Отщелкнув предохранитель, он с реакцией баскского охотника повернулся и пальнул в какого-то зверя, хрюкавшего в ближних кустах.

Звук выстрела и предсмертный визг вызвали в дикой природе переполох, а варакхати отшатнулись, расширив глаза и прижав уши. Джозеба вернул Нико пистолет, и тот наставил его на джана'ата, подавшего голос, но следил за всеми гостями, оцепеневшими и явно напуганными. В наступившем молчании Джозеба подошел к туше и поднял ее за ногу, демонстрируя, как стекает кровь.

— Мы не враги вам, — сказал он твердо. — Но себя в обиду не дадим.

— Доступно излагаешь, — заметил Эмилио, тяжело дыша. Карло был прав: пули убеждают.

— Ничей я не отец, — продолжил он, глядя на Рукуэи. — Я и есть тот, кого ты назвал: Эмилио Сандос. И по моему приказу вот этот человек, Нико, убьет любого, кто станет нам угрожать. Это понятно?

Все четверо варакхати ответили жестами согласия. Потрясенный услышанным, Рукуэи растерянно произнес:

— Мой отец тебя знал…

— В некотором смысле, — холодно сказал Сандос. — Как к тебе обращаться? — требовательно спросил он на высоком к'сане, подражая воинственному тону аристократа, стоящего выше по рангу. — Ты перворожденный или второй?

Уши джана'ата слегка приподнялись, а его спутники смущенно зашевелились, когда он ответил:

— Я свободнорожденный. У моей матери не было высокого статуса. Я Рукуэи Китери.

— Боже Всемогущий! — выдохнул Шон Фейн. — Китери?

— Ты сын Хлавина Китери? — спросил Сандос, хотя, видя такое сходство, не сомневался в этом.

И подбородок гостя вскинулся, подтверждая.

— Или ты лжешь, или ты незаконнорожденный, — бросил Сандос, сознательно провоцируя: проверка рефлексов, проба на вспыльчивость. Он мог не опасаться, зная, что рядом Нико. — Тот Китери был Рештаром и не имел права плодиться.

Слишком ошеломленный реальностью этой встречи, чтобы вести себя как обычно, Рукуэи лишь опустил хвост. Но тут вперед вышел четвертый член группы, и оказалось, что он тоже джана'ата.

— Я — Шетри Лаакс. — Предупрежденный зрелищем мертвого фройила, с которого еще капала кровь, Шетри не повышал голос, но употребил доминантное местоимение, приглашая к спору, если чужеземцы настроены воинственно. — Рукуэи — кузен моей жены, и я не обязан терпеть оскорбления в адрес своих родичей. Он не лжет и он не бастард, но песня о его рождений займет много времени. Для всех будет лучше, если в дальнейшем все мы воздержимся от оскорблений.

В тревожном молчании обе группы ждали ответа Сандоса.

— Согласен, — наконец произнес он, и напряжение чуть разрядилось. — Говори, — прибавил Сандос, обращаясь к Шетри.

Но ответил ему Рукуэи.

— Я знаю, зачем ты сюда прилетел, — сказал он и отметил реакцию Сандоса: учащение дыхание, пристальный взгляд. — Ты прилетел, чтобы узнать наши песни.

— Верно, — подтвердил маленький чужеземец.

Он распрямился и, откинув назад голову, нацелил на варакхати маленькие глаза, черные и чужие, — не как у Исаака, глаза которого были тоже маленькими, но голубыми, как и полагается нормальным глазам, и который никогда не пялился вот так.

— Мы прилетели, поскольку полагали, что вы поете об истине и о Разуме, который за этой истиной стоит. Мы хотели узнать, какие красоты вам открыл этот Истинный Разум. Но вы не пели ни о чем красивом, — произнес он с оскорбительной мягкостью. — Ваши песни были об упоении беспощадной властью, об удовольствии, испытываемом при сокрушении сопротивления, о наслаждении неодолимой силой.

— С тех пор все поменялось, — сказала рунао. — Эта кое-кто — Каджпин, сообщила она, подняв руки ко лбу. — Теперь те, кто такой властью наслаждаются, — это южные руна. А мы, ван'джарри, — другие.

— Среди нас есть человек, узнавший музыку, которую вы искали… — начал Рукуэи.

— Если хотите ее услышать, вы должны пойти с нами, — быстро прибавила Тият. — Исаак хочет, чтобы…

Тут по землянам будто пробежала волна.

— Исаак, — повторил Сандос. — Исаак — земное имя. Человек, о котором ты говоришь, один из нас?

— Да, — сказал Шетри. — Он принадлежит к вашему виду, но не похож ни на свою мать, ни на свою сестру…

— Сестру! — воскликнул Сандос.

— … свою сестру и мою жену, чье имя Ха'анала и чьей приемной матерью была София Мендес у Ку'ин, — продолжал Шетри, несмотря на переполох, который это сообщение вызвало среди землян.

— Ты был знаком с отцом моей кузины, — сказал Рукуэи, надеясь успокоить Сандоса и остальных чужеземцев, которых явно что-то вывело из равновесия. — Ха'анала — дочь сестры моего отца и Супаари ВаГайджура…

— Бред сивой кобылы, — пробормотал Шон. — Почему Исаак не пришел вместе с вами? — спросил он на к'сане. — Почему он не откликался на вызовы своей матери? Он жив или вы просто пользуетесь его именем?

Не дожидаясь ответа, Джозеба произнес на английском:

— А вдруг они держат его в заложниках? Сандос, если они используют его…

— Заложники! — воскликнула Каджпин, изумив землян знанием английского. — Это по части Атаанси.

— Мы не держим заложников… — начал было Рукуэи.

— Нико, — тихо сказал Сандос, — положи этого парня.

Прежде, чем кто-то из остальных успел шевельнуться, Рукуэи Китери уже лежал на грунте и, задыхаясь, глядел выпученными глазами на пистолет, который Нико с профессиональной умелостью впихнул ему в рот.

— Слушай меня, Китери: если ты устал от жизни, то солги мне, — предложил Сандос, опустившись на колени, чтобы прошептать свою угрозу. — Сколько людей в вашем отряде? Нико, дай ему сказать.

— Четверо, — ответил Рукуэи, ощущая во рту вкус стали. — Правда. Только те, кто перед вами.

— Если есть другие, я убью их и тебя — последним. Веришь мне? — Рукуэи вскинул голову, а в его расширенных глазах плескался страх, удовлетворивший Сандоса. — Я думаю, что вы держите чужеземца Исаака против его воли. Я думаю, вы используете его, как твой отец использовал меня.

— Они сумасшедшие! — воскликнула Тият.

Не отрывая глаз от Рукуэи, Сандос крикнул:

— Я буду слушать слова этого джана'ата! Говори, Китери: чужеземец Исаак жив?

— Да! Исаак — почитаемая особа среди ван'джарри, — растерянно сказал Рукуэи, пытаясь сглотнуть слюну, которой не было в его пересохшем рту. — Много лет назад он по своей воле покинул южных руна. Он свободен уйти или остаться. Он выбрал остаться среди нас. Ему нравятся наши песни…

— Сипадж, Сандос, мы могли взять вас в заложники прошлой ночью, пока вы спали! — сообщила Каджпин, слишком разозленная этой непонятной враждебностью, чтобы хитрить. — Это Рукуэи предложил быть с вами честными! Скоро сюда прибудет эскорт из Гайджура…