Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
– Расскажи мне новости.
– За последние три года? – Уна рассмеялась.
– Хотя бы за последние два.
– Агнес полтора года назад вышла замуж.
– За Роберта?
– Конечно. У нее есть для тебя приятный сюрприз, но она сама тебе расскажет… Ах, да! Вышел твой последний роман. Ой, прости… Не последний, конечно, а тот, который ты отдал редактору незадолго до…
– «Путь к вершине» все-таки издали?
– Да. Только они изменили название. Роман теперь называется «Остров».
– Как? – переспросил Отто, приподнимаясь.
– Знаю, они должны были согласовать это с тобой, но ты был в коме, и они не могли ждать, ведь врачи не давали никаких прогнозов… Главный редактор сказал, что это исключительный случай, но вряд ли ты стал бы возражать, ведь речь в романе идет именно про Остров, и…
– Замолчи! – хрипло выкрикнул Отто. – Не произноси при мне это слово! Никогда!
– Отто, что с тобой? – испуганно пробормотала Уна.
– Со мной все в порядке.
– Не волнуйся. Постарайся уснуть. Я скоро вернусь.
Отто закрыл глаза и с трудом вынес поцелуй, которым Уна осторожно коснулась его губ. Он услышал ее удаляющиеся шаги и облегченно выдохнул. По какой-то необъяснимой причине жена действовала ему на нервы, хотя они не успели пообщаться и четверти часа после трехлетнего перерыва. Странно, но он не был ей рад, а ведь должен был. Уна вызывала у него смутное раздражение; Отто не мог понять, с чем это связано, и решил, что подумает об этом позже.
Он уснул, а когда снова проснулся, в палате были сумерки, и часы на стене показывали половину пятого – вряд ли утра, скорее вечера. Отто подумал, что забыл спросить у Уны, какое теперь время года, но, судя по ранним сумеркам, была середина осени.
Внезапно дверь открылась, и вошел Роберт, а следом за ним – Агнес с младенцем на руках.
– Папочка! – воскликнула Агнес, подходя к кровати. – Прости, что не могу тебя обнять, но ты же видишь, у меня руки заняты, – она зарделась от удовольствия и гордости.
– Агнес… Роберт… – Отто сел, изумленный и обрадованный, переводя взгляд с дочери на зятя, потом на ребенка и снова – на дочь. – Это… неужели это… мой внук?
– Внучка! – поправила Агнес, сияя улыбкой. – Мы назвали ее Уной, в честь мамы.
– Какая она крошечная…
– Ей всего пять месяцев. Она очень похожа на тебя, правда, Роберт? – Агнес устремила сияющий взгляд на Роберта, который все это время молча стоял в изножье кровати.
– Да, очень похожа, – подтвердил Роберт. – Поздравляю с выздоровлением, господин Рейва.
– Ну, до выздоровления мне еще далеко, если верить доктору Порвису.
– Я очень рад, что вы пришли в себя.
– Спасибо, Роберт. А я, в свою очередь, поздравляю тебя с дочерью.
– А меня? – с шутливым возмущением воскликнула Агнес. – Меня ты не хочешь поздравить?
– И тебя, родная, конечно, и тебя поздравляю. Ты ведь так хотела ребенка, и ты будешь отличной матерью, я уверен.
– Ладно, я пойду – знал бы ты, чего мне стоило пробиться сюда с малышкой! Церберша на сестринском посту взяла с меня слово, что я только на пять минут – и сразу обратно. – Агнес двинулась к двери. – Я завтра еще приеду, уже без маленькой Уны, хорошо?
– Конечно, милая.
– Я тоже, пожалуй, пойду, – сказал Роберт. – Отдыхайте, господин Рейва.
– Там мама за дверью, ждет своей очереди, чтобы войти, – сказала Агнес. – И с ней эта женщина! – она закатила глаза.
– Какая женщина?
– Ее подруга… забыла имя. Она настояла, чтобы мы взяли ее с собой. Сказала, что очень хочет тебя повидать. Такая настырная!
– Ну, хорошо. Пусть войдут.
«Какой-то аттракцион лиц, – устало подумал Отто, снова откидываясь на подушки. – «Спроважу этих двоих – и хватит на сегодня. Завтра разрешу прийти только Агнес. Остальные подождут».
Дверь в очередной раз открылась, пропуская Уну и какую-то женщину, нерешительно остановившуюся у двери. Когда она подняла голову и посмотрела на Отто, он задохнулся от внезапной сумасшедшей радости и едва удержался от вскрика, почему-то твердо зная, что не стоит выражать свою радость в присутствии Уны.
– Посмотри, кто тут со мной, – улыбнулась Уна. – Ульрика Мамё, моя коллега по Выставочному комитету, вы с ней знакомы. Мы с Ульрикой сдружились, пока ты был в коме, она очень меня поддерживала… Ничего, что я взяла ее с собой?
– Ульрика, рад вас видеть! – Отто сел, едва удерживаясь от того, чтобы не вскочить с кровати и не подбежать к ней. – Идите сюда, ближе.
Ульрика склонилась над Отто и неловко поцеловала его в щеку. Его окутало знакомым ароматом восточной туалетной воды; он заглянул в бездонные, полные слез глаза женщины, которую любил всем сердцем, хотя она не была его женой, и сам едва не заплакал от счастья. Ульрика молча смотрела на него, улыбаясь натянутой улыбкой, и молчала.
Пауза затягивалась, и периферийным зрением Отто видел недоумение на лице Уны. Внезапно закашлявшись, он попросил:
– Уна, дай мне воды. Стакан стоит на тумбочке.
– Тут нет стакана… Сейчас принесу.
– Давайте я принесу, – предложила Ульрика, – а вы пока побудьте вдвоем.
– Нет-нет, ты же не знаешь, где пост медсестры. – Уна вышла.
Дождавшись, пока закроется дверь, Ульрика исступленно прильнула к Отто и горячо зашептала:
– Ты жив! Какое счастье, ты жив! Я думала, что сойду с ума, я ни с кем не могла говорить о тебе, только с Уной, но она ведь ни о чем не догадывается, она уверена, будто я просто сопереживала ей, ты представить себе не можешь, через что мне пришлось пройти… О, любимый!
Она прижалась к его губам жарким, жадным поцелуем. Обхватив Ульрику за плечи, Отто целовал ее до тех пор, пока она не оторвалась от него и не отпрянула:
– Уна сейчас вернется.
– Ты придешь завтра? – спросил Отто. – Придешь?
– Да, да… а сейчас мне пора, не нужно, чтобы она видела нас вместе, она может догадаться! Ульрика выбежала из палаты, и вскоре вернулась Уна со стаканом воды.
– А где Ульрика? – удивленно спросила она.
– Я попросил ее уйти. Я устал от людей. Столько впечатлений за один день.
– Прости, – виновато сказала Уна, – мне не следовало ее приводить. Ведь ты только сегодня очнулся, да еще и Роберт с Агнес приходили…
– Все в порядке. Но сейчас мне лучше остаться одному.
– Да, конечно. Я приду завтра.
– Не надо! – быстро сказал Отто, но, увидев горестное изумление на лице Уны, поспешно добавил.
– То есть, я хотел сказать, приходи, конечно,
