Уильям Гибсон - Нулевой след

— У них чудовищная пробивная способность, — сказала Хайди, резким но легким движением бросив стрелку, которая воткнулась в глаз черной блестящей Конголезской статуэтки в трех метрах позади Холлис.

— Перестань, — сказала Холлис, — Я не хочу платить за порчу обстановки здесь. Я думаю это эбеновое дерево.

— Твердое, — сказала Хайди, — но не такое твердое как вольфрам. Раньше его называли тунгстен. Надо было играть металл, тогда мы назвали бы группу «Вольфрам». Его добавляют в оплетку струн для инструментов. Потому что он очень плотный. Джимми мне говорил.

Имя умершего друга Холлис на мгновение повисло в воздухе.

— Мне кажется я не смогу закончить это дело для Бигенда, — произнесла Холлис.

— Чего так? — Хайди вытащила вторую стрелку, и подняла ее вверх как крошечный меч, нацеливаясь в какую-то точку в районе птичьей клетки.

— Не бросай, — Холлис попыталась сказать это как можно убедительней. — Я полагала что нашла кое-кого для него. Женщину, которая придумала эту куртку. Хотя он может и не знать что это женщина.

— Ну и? Ты ее нашла или как?

— Я нашла кое-кого, кто встречался с ней. Это Меридит, подруга Джорджа.

— Как тесен этот мир, — брови Хайди изогнулись.

— Иногда мне кажется что Бигенд обладает способностью сгущать пространства и притягивать вещи… — сказала Холлис.

— Рег, — сказала Хайди, рисуя черным наконечником стрелки узоры на коже, в опасной близости от глаза, — как то сказал что Бигенд просто продюсер. Только не музыкальный, а скорее Голивудского типа. Гигантская версия того, кем мечтал быть мой засранец, но только без заморочек на тему киносъемок. — Она опустила стрелку и серьезно посмотрела на Холлис. — Может быть он хотел бы этим заниматься все по той же мошеннической схеме Понци?

— А ты не знала чем он занимается?

— Я не думала что он вообще чем-то занимается. Он был мастером по части распределения обязанностей. Назначит какую-нибудь часть себя ответственным за решение какой-либо проблемы и забудет о ней. Рег сказал что он лет десять уже так живет.

— Ты уже видела Рега?

— Мы с ним пообедали пока ты каталась в Париж.

— Как он там?

Хайди пожала плечами, при этом левый эполет ее куртки, обрамленный бахромой приподнялся примерно на полдюйма и опал обратно. — Нормально. У меня обычно не бывает никаких проблем с Регом. Я знаю один секрет.

— Какой?

— Я игнорирую все, что он говорит, — сказала Хайди с излишне оптимистичной серьезностью. — Доктор Фудживара посоветовал мне. — Она нахмурилась. — У Рега похоже есть свои сомнения по поводу твоей работы на Бигенда.

— Он был одним из тех, кто советовал мне взяться за эту работу. Это была его идея.

— Это было до того как он понял что Бигенд что-то там замышляет.

— Сущность Бигенда такова, что он всегда что-нибудь замышляет.

— Немного не так, — сказала Хайди. — Инчмэйл ведь не знает что происходит. Правда? Иначе он бы уже проболтался. Он же не умеет держать язык за зубами. А вот у его жены, по работе были некие звоночки, этакие сигналы от лондонского коллективного Пи-Ар разума. «Провода гудят» как она выразилась. Провода конечно греются, но это пожалуй еще не совсем сигнал. Это скорее дозвуковой гул. Пи-Ар люди мечтают о Бигенде. Представляют его профиль на монетах. Произносят его имя, когда подразумевают что-то этакое. «Знамения» сказал Рег. Как перед землятресением. Он с тобой хочет об этом поговорить. Только не по телефону.

— В Голубом Муравье что-то происходит. Привидения в корпорации. Хьюберта похоже это не очень беспокоит. — Она вспомнила что он ей говорил о близком завершении какого-то длительного проекта и его расстройство в отношении момента, который выбрал Слейт, для своего дезертирства.

— Ты не хочешь говорить ему кто делает эти куртки?

— К счастью я просто не знаю кто их делает. Но я уже сказала ему что Меридит знает кто их дизайнер. Если она не захочет мне сказать, а она совершенно точно не хочет этого делать, и я с ней в этом согласна, то он все равно не отстанет от нее. У него уже есть кое-что, что ей действительно очень хочется получить, ну или он найдет это, если еще не нашел.

— Это так нужно тебе?

— Это нужно ей. Сначала она решила сказать мне. Затем передумала, и сказала почему передумала. Рассказала целую историю… — Теперь пришла очередь Холлис пожимать плечами. — Так ведь тоже иногда бывает. — Она опустила ноги на ковер и встала, потягиваясь. Подошла к полке, точно в центре которой красовалось оперение стрелки дартс, как результат внезапной и вполне убедительной Дадаистической инсталляции в одной из глубоких глазниц прямолинейной эбеновой головы. Она попыталась вытащить стрелку и голова поползла вслед за ее движением, к краю полки. — Ничего себе воткнулась. — Она придержала скульптуру левой рукой, вывернув стрелку правой.

— Это из-за того что центр массы сконцентрирован за острием.

Холлис наклонилась, чтобы заглянуть в левый глаз черной головы. Маленькая круглая дырочка. — Как ты этому научилась?

— Я не училась и не тренировалась. Оно получается само собой. Когда я сказала об этом Аджаю, он сказал что любит меня.

— Любит тебя? — Холлис посмотрела на черный наконечник стрелки.

— Любит что у меня вот так получается. А что твой приятель?

— С моим все просто. — сказала Холлис, — он не звонит.

— Позвони ему еще раз.

— Не вижу смысла. — Он пересекла комнату, возвращаясь к кровати и протянула стрелку Хайди. Хайди взяла ее.

— Вы поругались?

— Нет. Можно было бы предположить что мы отдалились друг от друга, но это тоже не верно. Когда мы были с ним, это было как будь-то мы вместе проводили отпуск. Мы вроде как отдыхали от самих себя. У него не было никаких проектов. Как у актера, в промежутке между съемками. А потом, проект появился, но он возникал постепенно. Как атмосферное явление. Что-то вроде тумана. Он становился все более занятым. Все сложнее становилось с ним встретиться. И я начала работать над своей книгой. И оказалось что для меня это гораздо важнее, чем я думала сначала.

— Я знаю, — произнесла Хайди, заправляя две стрелки за шнуровку, рядом с третьей, и похоже совершенно не беспокоясь, где в результате окажутся их острые наконечники. — Я помню как встретилась с тобой в Мармоне. Все это было разложено перед тобой на столе и выглядело так, что ты действительно этим занимаешься.

— Это помогло мне понять как пробраться через все это. Работа на Бигенда, жизнь с Гарретом… Я думаю что однажды я смогу посмотреть на эту книгу другими глазами, и переосмыслить все что произошло. Хотя там об этом и не написано. Я поделилась этой мыслью с Регом, месяц назад и он назвал это палимпсестом.

Хайди молчала, слегка склонив голову, ее черные волосы, словно крыло хищной птицы слегка покачивались, с амплитудой буквально в пару сантиметров.

— Но не сейчас, — сказала Холлис. — Я не хочу сейчас ничего переосмысливать и размышлять о содеянном. И снова звонить ему я тоже не хочу. Я оставила ему одно сообщение. Я сделала все так, как он мне говорил, за исключением того, что я сделала это не для того чтобы сообщить ему что у меня неприятности. Я позвонила, потому что узнала что он попал в беду. Я не буду больше звонить, возможно это какой-то особый вид гордости.

— Магическое мышление, — сказала Хайди. — Рег мог бы так это назвать. И он на это дерьмо полностью перешел. Мы знаем.

Механический сверчок, живущий в телефоне снова склеротически зачирикал. После третьего звонка Холлис подняла тяжелую трубку с палисандрового куба. — Ало?

— Нам надо поговорить, — сказал Бигенд.

— Мы только что поговорили.

— Я отправил Олдо за вами и Милгримом.

— Отлично, — сказала Холлис, решив что эту возможность можно использовать чтобы удрать и положила трубку.

— Человек-ондатра, — сказала Хайди.

— Я должна встретиться с ним, — сказала Холлис, — так что я собираюсь уйти.

— Окей, — ответила Хайди. Откинулась назад, затем поднялась и слезла с кровати, вытянувшись во весь свой рост. — Возьми меня с собой.

— не думаю что это ему понравится, — сказала Холлис.

— Отлично, — сказал Хайди. — Ты же хочешь удрать? Я сделаю так, чтобы он тебя уволил.

— Ладно, — сказала Холлис посмотрев на Хайди.

Черепаховые Завитушки

Отель, в котором остановилась Холлис, не имел совершенно никаких опознавательных знаков, обычно присущих отелям. На резной, антикварной стойке красовалась обнаженная девушка в позе наездницы. Можно было предположить что она на лошади, но резьба была настолько вычурной, что сказать в точности, что же там изображено было очень сложно. Поэтому Милгрим решил сильно не разглядывать.

Стены были обшиты темными панелями, и пара мраморных лестниц, завиваясь уходили вверх. За столом расположился недружелюбно рассматривающий посетителя молодой мужчина. Холодный взгляд его был слегка прикрыт декоративными очками в черепаховой оправе. Мужчина был высокого роста, крепкого сложения, упакованный в костюм в тонкую полоску и он спросил Милгрима, может ли он ему помочь. По ощущениям Милгрима, мужчина был готов помочь ему вернуться туда, откуда он пришел.