Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость

К концу второго семестра, я лучше всех на факультете знал, как рисовать диаграммы Ганта[14] и защищать календарные планы. А с устными докладами не было проблем ещё со школы — я постоянно брал призы в Дискуссионном Клубе. Со второго курса, гики дрались чуть не до смерти, чтобы заполучить меня в свои группы. Гениям претило заниматься рутиной, проверять работу и попинывать лодырей. Мой конёк? Изготовление плёнок для проектора! В те далёкие годы, PowerPoint ещё не придумали, и приходилось много и упорно изобретать велосипед.

По правде говоря, к четвёртому курсу устные доклады по моим слайдам всё же делали гики. Им недоставало блеска, но опасались, что в конце я испорчу всё впечатление, не ответив на элементарный вопрос. Однако, так ли важно, кто из ковбоев всадил последнюю пулю? Кто-то лучше стреляет из револьвера, кто-то — заряжает менеджерский динамит. Проекты надо заканчивать, как ковбойский боевик: хорошие парни пришли, разобрались, довели до конца и ускакали в закат с чистой совестью. Кто сколько раз пальнул, голливудские победители не считают.

Закончив полный курс инжиниринга, с основной специализацией по системам сбора и обработки данных и дополнительным дипломом по управлению бизнесом, я не написал ни одной компьютерной программы и не припаял ни одного провода. В моей карьере это ни к чему. Завтра технология уйдёт вперёд, новый микропроцессор выпрыгнет, как чёртик из коробочки. Учи всё по новой. Я-то знал, что моё призвание — руководить. Под моим началом будут тысячи квалифицированных исполнителей. И не менее трёхсот гиков, а куда они денутся?

Мои технически-продвинутые сокурсники ходили с одного собеседования на другое, честно пытаясь ответить на вопросы рекрутёров[15]. Что именно привлекает в нашей фирме? Можете привести пример, как действовали во время конфликта? Кем видите себя через пять лет? Гики получали вежливые отказы, а я между тем мгновенно заполучил работу в нефтяной сервисной компании. Нефть и газ мне до фонаря, но в рекрутёрском проспекте[16] промелькнуло про телеметрию и системы обработки данных. Технических вопросов не задавали. Рекрутёр не понимал в электронике, а я мудро признался, что не разбираюсь в нефтяной геологии. Вопросы про конфликты и кем я себя вижу через пять лет — пошли на ура. Что позиция называется «младший полевой инженер», и надо ездить на сраные буровые, я не волновался. Первое дело — попасть в большую международную компанию. Далее, следует осмотреться и начать карабкаться по карьерной лестнице.

Через две недели после торжественного вручения диплома, я оказался в Луизиане. Компания занималась электрическим каротажом в процессе бурения[17]. Предполагалось, стажёры съездят на настоящие морские платформы, чтобы освоить азы профессии, но начальники буровых бесполезный планктон не переваривали. Место нашлось всего одно, и я любезно предоставил сомнительную честь другому стажёру. Он-то был настоящий гик с магистерским дипломом, и даже его дипломная работа, насколько я понял из заумных объяснений, — про электрический каротаж. На базе я прекрасно провёл время. Играл в настольный футбол с техниками из лаборатории, а они ставили мне крестики в стажёрском буклете.

После ознакомительной поездки на базу, нас отправили на курсы подготовки полевых инженеров: три месяца в Далласе. Признаюсь, был небольшой шок. Никаких тебе рабочих групп с гиками и исполнителями, каждый инженер отвечает за себя, лично и персонально. Одна треть стажёров не справилась с учебным планом, и их вышибли безжалостно. Пришлось поднапрячься, но читая учебные пособия по два часа перед сном, кое-как удавалось сдавать тесты. К счастью, курсы рассчитаны на людей как я — без особых технических наклонностей. Мой коллега-гик из поездки в Луизиану на лекциях зевал и играл с программируемым «Хьюлетт-Паккард», а на практических занятиях задавал такие вопросы, бедные инструкторы и терминологию понять могли не всегда, не то что ответить. Гика на курсах не любили.

Я закончил курсы «середнячком», без блестящих успехов, но и без крупных проколов. Вернувшись на базу в Луизиане, стал летать на морские платформы в Мексиканском заливе. Расписание работы у полевых инженеров — «шесть на две»: четыре недели на платформе, две — на базе, потом две недели полностью свободен, отправляйся куда хочешь.

Буровые в Заливе оказались не «сраными», а вполне О-кей, но ясно, что загружать в приборы радиоактивные источники или сидеть за рабочей станцией, разбирая файл телеметрии, — карьеру не сделаешь. В паре со мной в двенадцатичасовой смене трудился инженер по направленному бурению. «Брент — Царь, Бог и Дьявол, в одной бочке»[18], — уважительно отзывались о нём буровики. Мужик — на поприще бурения наклонно-направленных скважин уже лет десять, а из карьеры, подумать смешно: добавил к своей должности сначала приставку «старший», а затем стал «главный»[19]. Так и был «главный полевой инженер», последние шесть лет, и его вполне устраивало.

Я как-то спросил Брента, что его держит на буровых. Ожидал услышать: «деньги». Платили ему в три раза больше, чем мне.

«Интерес профессиональный, парень, — ответил он, — Я просто вижу, куда наше ремесло прёт. Сейчас бурим сорок пять градусов наклона и держим азимут. Думаешь, отход от вертикали на тысячу пятьсот футов [около 460 метров] — круто? Лет через десять, потребуется бурить горизонтальные скважины! Шесть тысяч футов [1830 м] вниз, потом двадцать тысяч [6100 м] — следовать за пластом по горизонтали. Ну вот, я нарабатываю опыт. Как художник или скульптор. Чтоб твои картины покупали, надо испоганить не один холст, так?»

Однозначно, Брент был гик. Стопроцентный гик, хотя и не сыпал заумными терминами и выглядел в застиранном комбинезоне как распоследний помбур[20]. Делать ставку в карьере на то, что случится или не случится через десять лет? Во дурак! Лучше просадить деньги в казино. Вероятность разбогатеть примерно такая же, зато весело. Оглядываясь теперь назад, надо отметить, Бренту жутко повезло. В начале века выпрыгнул невероятный спрос на горизонтальные скважины. Гик стал консультантом мирового класса, гребёт наличные даже не лопатой, а бульдозером.

Но я не хотел строить карьеру на предсказаниях. Гадать на десять лет вперёд? Я человек практический, мне нужно конкретное. Ясное дело, на должности полевого инженера оставаться не стоит, надо становиться менеджером, и любой ценой. Ещё при поступлении в фирму я знал, что на буровых надолго не зависну, только теперь это самое «надолго» приобрело конкретный размер — двадцать шесть недель. Вернуться с буровой. Две недели на базе, две недели отдыха. Потом ещё ровно три восьми-недельных смены, не считая двух оплаченных недель отдыха в самом конце. На настенном календаре в каюте я отметил последний день красным маркером. Цель, к которой надо стремиться.

Во время работы на базе я не ходил вечером в бар или по девочкам, а запирался в своей комнате в общежитии. Коллеги делали предположения, чем я там занимаюсь. Не все предположения были пристойные. Кто-то выдвинул идею о непрерывной мастурбации. Чтобы не привлекать внимания, я купил несколько книжек по нефтяной геологии и не забывал «забывать» эту заумь на журнальном столике перед телевизором или на общей кухне. Соседи по общежитию вскоре решили, я — гик.

За надёжно запертой дверью, я просматривал объявления о найме и рассылал свои резюме, а законные две недели отдыха — ездил на собеседования в нефтяных компаниях.

Книжка по подсчёту запасов оплатила каждый из вложенных в покупку сорока девяти долларов. На одном из собеседований, не помню уже каком по счёту, явный не-менеджер сидел чуть сбоку от крашеной блондинки из HR. Он задал мне технический вопрос, и я ответил. Обтекаемый ответ, с упоминанием разве что названия книги и автора. В книжонке я не продвинулся далее введения, ни к чему эта чушь нормальному человеку. Но ответ приняли, а блондинка перешла к стандартным: кем я себя вижу через пять лет, да как у меня бывало с конфликтами.

Прошла неделя. Уже на буровой, вожделенное письмо с предложением о найме вывалилось мне на колени из почтового мешка радиста.

Через сорок минут я находился в радиорубке, а удивлённый радист отправлял два факса: подтверждение в мою будущую компанию и заявление об уходе по собственному желанию из компании текущей. Затем я спустился к себе в каюту и взглянул на календарь. Вместо запланированных двадцати шести недель, уложился в восемнадцать!

Как и ожидалось, первая менеджерская позиция была полной чепухой. Однако, к позиции прилагалась рабочая группа: гик, два исполнителя, и в довесок — один профессиональный пофигист.

Гик Майк — именно он тогда сидел рядом с блондинкой из HR, лет на двадцать меня старше, был не из штата компании, а независимый консультант. Он гордился своей гиковской косичкой, каждую пятницу развлекал коллег исполнением рока на синтезаторе или акустической гитаре и программировал на ФОРТРАНЕ, часами не отрывая задницы от кресла.