Владимир Цветков - Изнанка мира

В восьмом экспериментальном крыле дверь технического зала оказалась незакрытой. «Неужели забыли? Теперь кого-то накажут… Ну и пусть!» — и Солл Тиим чуть было не прошел мимо, как вдруг…

— Вот гад! — резкий голос из-за двери словно пригвоздил его к месту. Он даже замер.

— Человек… Человек… Это только звучит гордо… — тот же пронзительный голос эхом отражался в гулкой тишине коридора.

«Работают еще», — подумал Солл Тиим.

— И ты говоришь такое? — прохрипел в ответ другой голос. — В мое время за такие слова…

— В твое время, в твое время! — дерзко перебил первый голос. — Твое время давно прошло!

— …тебя бы просто ликвидировали, — упорно гнул свое хрипатый.

Солл Тиим прислушался.

— Я говорю то, что думаю, — диалог за дверью продолжался.

— Верю.

— И это естественно.

— Ходить без одежды тоже вроде естественно. Но так никто не делает!

Солл Тиим еще больше заинтересовался разговором.

— Опять демагогия! А в жизни все по-другому. Мы-то в нашем институте чем занимаемся? И много ли тут настоящих людей? Ха!..

Солл Тиим с сожалением подумал о том, что, действительно, за последние месяцы, кроме роботов, он ни с кем не встречался. Заработался!

— Зачем нам себя с кем-то сравнивать? Мы дело делаем, — продолжал хрипатый.

— Не обманывай себя. Кому это надо? Тебе? Мне? Во всяком случае, не нам. Им. А что это за работа такая — быть человеком?..

«И в самом деле, такой работы нет, — подумал Солл Тиим. — Непонятно…»

— Просто каждый должен заниматься своим делом.

— Я крепок. Я здоров. А что делаю? Который месяц подряд изо дня в день ставлю одни и те же опыты, получаю одни и те же результаты. Да ведь других и быть не может!.. Если смешать литр марсианской воды и литр дистиллированной, то всегда получается полтора литра чистого спирта. А куда исчезает поллитра — никто не знает.

— Ясное дело… Но пойми, дело не в пол-литре, а в самом процессе!

— В каком еще процессе?

— Да в любом! Ты получаешь чистый спирт. Для последующих твоих опытов склянки надо мыть?

— Для опытов? Конечно.

— Кто моет — сам знаешь. И если кто-нибудь из вас перестанет делать свое дело, то другой останется без работы.

— Ну и что?

Теперь Солл Тиим был весь внимание.

— Как «ну и что»? А я? Я же все время убираю ваши помещения после опытов. Без работы останусь… У каждого своя работа.

— Ну вот и работай.

— Ты же знаешь, сколько нас участвует в этом процессе. Не одни мы.

— Я не понимаю смысла такой работы. Должно быть разнообразие. Настоящий результат.

«Он прав!» — с волнением подумал Солл Тиим.

— Мне бы чего-нибудь нового, да покрепче!..

— Ураган! — прорычал новый голос. — Ассистент, вентилятор!

Сумасшедший поток воздуха чуть не сорвал дверь. Солла Тиима с силой бросило на стену.

— Море! — дико выкрикнул тот же голос. — Ассистент, помпа!

Не успел Солл сообразить в чем дело, как огромная волна накрыла его с головой и отбросила в другую сторону.

— Гроза! — прогремел все тот же голос. — Ассистент, разрядник!

С жутким треском полыхнула оранжевая молния, бешено прыгая в зеркальных стенах коридора. Ударил гром. Захлестал дождь. Солл промок до самых костей и теперь стоял, весь дрожа, оглушенный, ослепленный у дверей технического зала.

— Ну как? — торжествовал резкий голос. — Вот это по мне. Я для такого создан!.. — ликовал он.

— Э-эх! — прохрипело во внезапно наступившей тишине. — Дурацкие эффекты — и только… Лишенные смысла…

— Да, конечно, надо, как Солл Тиим, только один час мыть поганые склянки после моих опытов — и быть уверенным, что отработал нормальный рабочий день… Через час — снова за работу. И так целыми сутками.

У Солла Тиима сжалось сердце… Он не понимал, в чем тут дело. Час туда, час сюда, и причем здесь целые сутки? Ерунда какая-то. Он ведь работал как полагается: все по графику, все по режиму.

— Это такой режим, — продолжался разговор за дверью. — Скоро всем уплотнят жизнь. Только работай!

— Тоже мне работа. Нам давно пора заняться собой, а не жить чужими мыслями. Организовать свою федерацию, устраивать свои дела. Что в этом плохого?

— Мы живем для людей, и нам надо благодарить за это судьбу. Сам подумай: разве можно найти лучшую работу, чем здесь? Кто нам ее даст?

«Действительно, — недоумевал Тиим, — где им найти другую работу?»

— Работать для людей, работать ради людей… А настоящий-то человек — примитивный… Не смешно ли?

— Но здесь ты имеешь хоть что-то, — хрипатый по-прежнему думал только о своем благополучии.

— А где гарантии, что завтра нам не сделают уплотненный график, как у Солла Тиима?

— Ты не учитываешь, что нас никогда не проверяют на стабильность усвоенного и на исполнительность. Да еще в ускоренном режиме. А у Солла Тиима вся жизнь — прогон…

У Солла до боли заныло сердце, кровь хлынула в лицо. Он неимоверно злился на себя за то, что плохо понимал свое место во всей этой истории. Было ясно, что незнакомцы говорят о нем.

— Зато он человек! Не то, что мы. Вот стоит и подслушивает, ничего не подозревая…

— Ну, Тайфун, ты увлекся. Таких слов в сценарии нет.

— Товарищ Монолит, а мне так нравится — не по сценарию. А ты живи, терпи, если такой безразличный и непробиваемый, как Солл…

Это было уж слишком!

Не помня себя от ярости, Солл Тиим ворвался в технический зал… Разгромить все… Они были неправы, крайне неправы… Все… Мысли набегали одна на другую, руки сжимались в кулаки… Он был готов кричать, действовать, убивать… Но… пять пар фотоэлементов бесстрастно взирали на него.

«Роботы! — осознал вдруг Солл. — Примитивные роботы!..»

— Стоп, ребята! — прогремел голос режиссера. — Про сценарий болтовню убрать, а про подслушивающего — оставить. На сегодня все.

В зал покачивающейся походкой с обворожительной улыбкой вошла та же красавица из отдела стимуляции настроений Саама Сокк. Ласково улыбнувшись Соллу Тииму и задержав на нем многозначительный взгляд, она произнесла:

— Ну, нулевые, баста… Приказ начальства — всех на списание.

Солл Тиим растерялся: «Что она говорит? Кого это всех? Кто здесь кто? Ужасно… Подумать страшно…» Монолит подскочил к Тайфуну:

— Старый идиот! Все из-за тебя! Теперь-то мы поработаем, да?

Тайфун только ухмыльнулся. Он свое пожил.

— Что ж, с вами все ясно, — сверкнула глазами-фотоэлементами красавица.

Солл Тиим остолбенел: «А что же я?»

— Я рада за вас, Солл. С этой дурацкой дверью у них ничего не получилось. Кстати, вы привыкли к новому режиму? — поинтересовалась Саама Сокк, обдав его волной ароматных духов.

Ничего не понимая, Солл Тиим отошел в сторону.

— Можете не отвечать, — она обиженно поджала губы. — Это ваше право.

Роботы один за другим дружно двинулись к выходу. На самоликвидацию. Поравнявшись с Соллом, робот-режиссер передал ему кассету с фильмом:

— Фильм получился. Закончится ваш режим, появится время — может, и посмотрите…

Солл Тиим, ошеломленный, стоял посреди зала, вглядываясь в свои многочисленные отражения в зеркалах, и в голове его одна за одной проносились мысли:

— Где я работаю? Чем занимаюсь? Как живу? Я же не робот! Меня нельзя списать… Нулевые… Все они нулевые… А я сам?.. Дело! Надо настоящее дело! Без режима. И чтобы был результат… Я же человек!..

Впервые за эти месяцы Солл Тиим пытался разобраться в себе.

Сон-озеро

Откровенно говоря, Элла никогда не думала, что способна на такое. Несмотря на свои шестнадцать лет, она об этом не задумывалась ни днем, ни ночью, ни в часы одиночества, ни на людях. Зачем? Чувства только мешают. От них нет никакого толку. Только расстройство и раздражение. Если хочешь испортить себе настроение — дай волю эмоциям. На здоровье это тоже влияет. Да и на цвет лица — о-хо-хо! Элла не раз убеждалась, что плохой цвет лица мешает ей буквально во всем. Мешает думать. Мешает работать. Мешает жить нормально, так, как большинство.

С большим удовольствием Элла навсегда избавилась бы от чувств, если б только могла. Они сковывали ее свободный разум. Они расставляли ей ловушки и капканы на каждом отрезке пути. Пытались заманить в свои сети.

Элла ненавидела чувства. Она готова была убить всякого, кто в разговоре с ней пытался апеллировать к ним.

И поэтому она была поражена до мозга костей, когда однажды от обыкновенного разговора с незнакомым мужчиной на троллейбусной остановке испытала неожиданный прилив таких чувств и таких страстей, о существовании которых в самой себе даже и не подозревала.

Это она-то, воспитанная, скромная, сдержанная в эмоциях, можно сказать, недотрога, которая старательно избегала юношей, не говоря уже о мужчинах…