Уильям Гибсон - Нулевой след

— Раз уж ты заговорил об этом, — сказала она через плечо, — то это была его идея.

Милгрим вошел вслед за ней в аккуратное белое помещение со стенами примерно по четыре с половиной метра в длину. Стены кирпичные, свежеокрашенные, пол бетонный, глянцево белый, и почти чистый. Маленький квадратный стол и четыре кресла, все из матовых, гнутых стальных труб и некрашеной фанеры, проще простого. Огромный светильник в форме белого параболического зонта под углом, на похожем на медицинский пьедестале, распространял мягкий свет. Милгриму показалось что он в очень маленькой галерее, в момент, когда нет никаких выставок.

— Что это? — спросил он, переведя взгляд с одной белой стены на другую.

— Один из его кубов Лас-Вегас, — сказала она. — Ты что? Не видел раньше таких?

Она подошла к светильнику и что-то сделала с ним чтобы он стал светить ярче.

— Нет.

— Он не понимает в чем кайф азартных игр, — сказала она, — обычное дело, но любит казино в Лас-Вегасе. Ему нравится временная изоляция, которую ощущаешь там. Часов нет, окон нет, свет искусственный. Он любит находиться и думать в таких вот помещениях. Никто не придет и не прервет. И он любит быть в тайном месте.

— Он любит тайны, — согласился Милгрим. Поставил свою сумку на стол.

Вошел юноша с бритой почти налысо головой. Смуглые его руки удерживали два высоких белых стакана из пенного материала, которые он поставил на столик.

— Спасибо, — сказала Фиона. Юноша вышел, не сказав ни слова. Фиона взяла один из стаканов, и отхлебнула через дырочку в белой пластиковой крышке. — Чай строителя, — произнесла она.

Милгрим попробовал из другого стакана. Вздрогнул. Сладко и горячо.

— Я не его дочь, — сказала Фиона.

— Чья? — Милгрим моргнул.

— Бигенда. Это я предвосхищая слухи. — она сделала глоток чая.

— Мне даже в голову не приходило.

— Мама встречалась с ним. С этого все и началось. В тот момент я уже была, так что все это чушь. Я здесь всем занимаюсь, и это моя работа на него. — Она выразительно посмотрела на Милгрима, но он не смог расшифровать смысл этого взгляда. — Чтобы с самого начала все было понятно.

Милгрим глотнул еще чаю, главным образом для того, чтобы завуалировать свою неспособность сказать что-нибудь ей в ответ. Чай был очень горячим. — Это он научил тебя гонять на мотоцикле? — спросил он.

— Нет, — ответила она, — Я уже курьером работала. Так вот с Бенни познакомилась. Я могу от Бигенда хоть сегодня уйти и найду работу за час. Ну такую же, курьером. Если ты хочешь выходной, то бросаешь все и уходишь. Но мать это с ума сведет. Она боится что все это очень опасно.

— А это опасно?

— Любой курьер работает в среднем не больше двух лет. Так она сказала Бигенду. Попросила чтобы он взял меня в Голубой Муравей. Занял меня чем-нибудь. Вместо этого, он решил обзавестись своим собственным курьером.

— Это что? Менее опасно?

— Да нет, хотя я говорю ей что менее. Она же не представляет себе сути работы. Она занята.

— Доброе утро, — произнес Бигенд, где-то позади их.

Милгрим обернулся. Бигенд был одет в свой голубой костюм, поверх черной трикотажной рубашки, без галстука.

— Нравится? — спросил Бигенд, обращаясь к Милгриму.

— Нравится что?

— Наши Фесто, — ответил Бигенд, направляя свой указательный палец вверх.

Милгрим посмотрел вверх. Потолок, такой же белый как и стены здесь, был на добрые десять футов выше, чем на прилегающем пространстве. Прямо над ним плавали странные формы, серебрянные и черные. — Это тот пингвин? Из Парижа?

— Похожий на того, что в Париже. — ответила она.

— В чем разница?

— Это манта. Рэй. — сказал Бигенд. — Наш первый заказ от клиента. Обычно они из серебристого мэйлара.

— Зачем они? — спросил Милгрим, хотя уже слышал объяснение раньше.

— Платформы для видеонаблюдения, — сказал Бигенд. Повернулся к Фионе и спросил. — Как Париж?

— Нормально, — ответила она, — если не считать того, что он их обнаружил. Не смотря на то что они серебрянные и дело было днем. — Она пожала плечами.

— Я думал это галюцинация, — сказал Милгрим.

— И не только ты. — сказал Бигенд. Когда мы в первый раз запустили пингвина над Кроуч Энд ночью, мы сгенерировали легкую волну звонков об НЛО. В Таймс предположили что на самом деле люди видели Венеру. Садись. — Он вытащил одно из кресел.

Милгрим сел, продолжая держать высокий и приятно теплый стакан с чаем в руках.

Когда Бигенд и Фиона тоже сели, Бигенд произнес. — Фиона передала мне то, что ты рассказал ей вчера вечером. Она говорит что ты сфотографировал мужчину, который следил за тобой, или возможно следил за Холлис. У тебя есть снимок?

— Да, — сказал Милгрим, наклоняясь чтобы извлечь флешку из носка. — Следил он за мной. Слейт говорил ему куда идти. — Он положил карту памяти на стол, открыл свою сумку, достал из нее Эйр, считыватель карт, который он купил у иранского продавца в фотомагазине и подключил последний к компьютеру.

— Слейт мог предполагать что вы с Холлис вместе, — произнес Бигенд, когда первый снимок Фолея отобразился на экране.

— Фолей, — сказал Милгрим.

— Почему ты его так называешь?

— Потому что на нем были брюки, цвета лиственно-зеленый. Это когда я его первый раз встретил.

— Ты видела его? — Бигенд спросил Фиону.

— Да, — она кивнула. — На входе на эту ярмарку старой одежды. Он заходил и выходил. Выглядел очень занятым. Как будь-то что-то делает. Или собирается сделать.

— Один?

— Вроде один. Разговаривал сам с собой. Ну не сам с собой, а с кем-то в гарнитуру.

— Со Слейтом, — сказал Милгрим.

— Да, — согласился Бигенд. — Хорошо, будем называть его Фолей. Мы не знаем чем он занимается сейчас. У этих ребят нет доступа к сколько-нибудь серьезным документам.

— У каких ребят? — спросил Милгрим.

— Фолей, — произнес Бигенд, — знаком с парнем, который позволил тебе скопировать брюки в Южной Каролине.

— Фолей шпион? — спросил Милгрим.

— ОН скорее мнит себя шпионом… и еще дизайнером одежды, — заявил Бигенд. — Возможно он фантазер. На что ты надеялся, когда засунул свой телефон в коляску русской мамочки?

— Я знаю что Слейт отслеживал местонахождение телефона, и сообщал Фолею, где я нахожусь. В общем Фолей должен был отправиться за русскими, вместо меня. В пригород, как они сами сказали.

Бигенд кивнул, и продолжил.

— И хотя человек мечтает быть дизайнером одежды и он фантазер, еще не значит что он не опасен. Если ты снова увидишь мистера Фолея, держись от него на расстоянии.

Настала очередь Милгрима кивать.

— Сразу сообщи мне, если вдруг снова встретишь его.

— А что Слейт?

— Слейт, — вновь заговорил Бигенд, — ведет себя так, словно ровным счетом ничего не произошло. Он по-прежнему в центре событий, насколько ему позволяет Голубой Муравей.

— Я думал он в Торонто.

— Его лучше рассматривать вне географии, — сказал Бигенд. — Где ты взял этот компьютер?

— Холлис дала его мне.

— А где она взяла его?

— Сказала что купила, когда собиралась писать книгу.

— Мы должны показать его Войтеку.

— Кому?

— Тому, кто был до Слейта. Человек, которого я держу вне схемы, на тот случай, если произойдет нечто подобное тому, что произошло. Можно сказать что он мой резервный инженер-компьютерщик. Ты уже завтракал?

— Я съел круассан в Париже?

— Как насчет большого английского завтрака? Фиона ты с нами?

— Пожалуй. Саад чинит карбюратор.

Они посмотрели на Милгрима. Он кивнул. Затем еще раз посмотрел вверх на серебристого пингвина и черный луч, плавающих на фоне ярко белого потолка. Он попытался представить себе черный луч плавающим над левобережными районами Парижа. — На что это похоже, то что показывает эта штука?

— Это как будь-то ты внутри ее, — сказала Фиона. — Хотя если смотреть с iPhone, то ощущение другое. Тот экземпляр, что в Париже, еще не обновляли, так что он не умеет транслировать в iPhone.

Аджей

Чудовищный дух Инчмейла, фаршированное нарколепсией чучело хорька, замершее в па из кошмарного вальса, по-прежнему красовалось среди пернатой дичи, возле ворчащей механизмами шахты лифта Корпуса.

Роберт, которому она задала вопрос, сообщил что «Мисс Хайд здесь». Он похоже уже и помнить забыл что здесь творилось в момент приезда Хайди, и похоже был полон энтузиазма в ее отношении. Холлис знала что так оно и будет. Мужчины, которые не сбегали от Хайди в самом начале, затем демонстрировали ей полную преданность.

Она вошла в знакомую клетку, затащила вслед за собой сумку, закрыла ворота и нажала кнопку быстро и коротко, дабы не вводить в заблуждение механизм лифта.

Коридор и путь вверх по лестнице она прошла стараясь не смотреть на акварели. Открыла дверь своего четвертого номера, вошла и бросила сумку на кровать. Все выглядело ровно так, как она это помнила, за исключением нескольких оберток от книг в птичьей клетке. Она открыла сумку, достала из нее фигурку Голубого Муравья и направилась к соседней двери, которая вела в комнату Хайди.