Денис Куклин - Легенда

  - Бросьте, Генрих,- остановил его Алекс.- Митидзанэ поступил правильно. Он опередил меня. Мы бы наверняка сдохли там. Нас бы убили и съели, это - факт. Решение ТАКИХ вопросов оставьте нам, Генрих.

  - Конечно,- кивнул тот скорей по инерции.

  Они замолчали и принялись смотреть, как Хорса что-то объясняет старейшине и шаману. Через минуту старейшина величественно покачал головой и простер руку в сторону стойбища, а шаман сперва обхватил свою голову обеими руками, потом выгнулся и издал гортанный вопль.

  - В чем-то наш друг прав,- кивнул Генрих, наблюдая его реакцию на слова Хорса.- Эти люди совершенно одичали в изоляции.

  Митидзанэ удовлетворенно хмыкнул.

  - Но парнишка быстро соображает,- заметил Алекс.- Если не найдем горючее, он станет нашим проводником.

  - Да, конечно,- снова кивнул Генрих.- Посмотрите на эти горы, Алекс. Я уверен, что мы достигли цели.

  В ответ его собеседник только пожал плечами:

  - Возможно. По крайней мере, за последние четыре дня мы не видели ни куполов, ни свободных поселений. Не знаю, о чем именно это говорит, но это определенно что-то значит...

  - Я - голоден!- Неожиданно для всех рявкнул Митидзанэ, окидывая собравшихся суровым взглядом.- Я голоден и не откажусь от выпивки!

  - Друг мой, все же воздержись от резких движений,- с полуулыбкой посоветовал ему Алекс.- Хотя таких пригожих женщин я не видел давно. Ты помнишь переполох на Равнине бурь?..

  Они одновременно коротко рассмеялись.

  - Друзья мои,- Генрих прервал недвусмысленные намеки спутников,- прошу вас, не забывайте о нашей цели.

  - Разумеется, господин Штольц,- кивнул Алекс.- Но в отличие от вас, мы уже знаем, что эта прогулка - последняя. И видит бог, мы против насилия. Верно, Канэясу?

  - Это сон, Генрих,- кивнул тот в ответ.- Но ты и во сне - раб.- И рявкнул, остановив взгляд на старейшине:- Старик, я устал ждать! Мое терпение на исходе!

  Митидзанэ произвел на дикарей впечатление. На громкоголосого, сурового гиганта они взирали с благоговейным ужасом. А когда он оцарапывал кого-нибудь колючим взглядом, принимались кланяться, а кое-кто даже падал ниц.

  - Из этой прогулки мы уже не вернемся,- повторил Алекс, с улыбкой наблюдая за дикарями.

  Последние отблески солнечного света остыли на снежных пиках. С севера волнами накатывал прохладный ветер. Перед шатром старейшины горел костер. Старейшина с поклоном подал жбан пива Митидзанэ. Его сын держал в руках глиняное блюдо с грудой вареного мяса.

  Митидзанэ приложился к жбану и передал пиво Алексу. Тот сделал несколько глотков и кивнул старейшине:

  - Неплохо устроились, уважаемый. Ценю.

  А Штольц только понюхал мутную темную жидкость и вернул жбан хозяину.

  - Господин вождь,- произнес он.- Я хотел уточнить несколько важных моментов,- но закончить не успел, потому что их принялись потчевать мясом.

  А спустя мгновение Запад ударил в бубен, и низкий тяжелый звук раскатился по округе. Осторожные, свирепые кайлу повернули хищные морды в сторону стойбища. Звук бубна нарастал и ширился и в какой-то момент пронзительный человеческий голос взвился в ночное небо: "Айу - ей - о - йу!!!". И Генрих неожиданно вздрогнул, настолько отчетливо прозвучал в его ушах голос Моники: "Это пугает меня больше всего, милый..."

  - Я все помню, милая,- неожиданно даже для себя прошептал он и словно увидел происходящее со стороны: вал горных пиков на горизонте; хищников, окруживших стойбище; и одичавших людей возле костра. И в этот неуловимый, и в то же время бесконечно затяжной миг мир прошлого и настоящего и будущего рухнул, как рассыпается карточный домик. И Генрих явственно ощутил солоноватый привкус на губах и увидел нечто стремительное и яркое, мелькнувшее перед глазами вспышкой молнии.

  Алекс смотрел на него с полуулыбкой, а когда они встретились взглядами, кивнул:

  - Теперь ты знаешь, Генрих...

  - Аух! Аух! Аух!

  Ночной воздух содрогнулся от первобытного вопля. Звезды спокойно мерцали в бездне над головой, жар от костра поднимался к ним, остывая и превращаясь в тонкую изморось.

  - Я все помню...- выдохнул Генрих и с трудом сделал следующий вдох.

  - Друг мой,- Алекс продолжал смотреть на него.- Вы до сих пор надеетесь выжить, вернуться к семье, сделать еще что-то. Отбросьте надежды. Без сожалений, без трепета.

  Генрих кивнул и поднялся.

  - Я должен подумать,- прошептал он.

  Митидзанэ бесстрастно наблюдал за ним, к нему с обеих сторон прижимались круглолицые девушки с костяными украшениями в волосах. Шаманы как духи из загробного мира кружились вокруг костра в стремительном танце. Соплеменники взирали на них с благоговейным ужасом. Одна из женщин взяла Генриха за руку и принялась быстро говорить, поглаживая его ладонь.

  - Простите,- Генрих освободился от ее настойчивого внимания и шагнул в темноту.

  Следом за ним бежали молчаливые крупные собаки рыжей масти.

  - Ночью опасно,- спустя минуту раздался голос их хозяина. Хорса нагнал Генриха.- Опасно быть одному ночью. Она сказала вам это.

  Вдали среди солончаков отблески костров отражались в глазах хищников.

  - Они убивают всех,- продолжал говорить Хорса.- Старики говорят: кайлу - дети страшных отцов,- он кивнул в сторону горной гряды.- Мы для них - еда...

  Их глаза как светлячки в нашем саду, неожиданно подумал Генрих и прошептал:

  - Это похоже на сон. Это похоже на сон...- Перед его мысленным взором пронеслось стремительное видение - два месяца пути после бегства из Нового Галеона. Он бы дорого дал, чтобы Бог повернул время вспять и избавил его от этого кровавого путешествия.

  Ночной воздух за его спиной содрогнулся от громогласного вопля соплеменников Хорса. А в пустыне жалобными голосами перекликались кайлу.

  - Мой отец,- Хорса прикоснулся кончиками пальцев ко лбу,- хочет говорить. Расскажи ему все. Он ждал тебя...

  - Я вспомнил твой язык, но говорить трудно,- Римм протянул Генриху металлическую кружку с прозрачной жидкостью.

  Гость пригубил ее скорей из вежливости. От очага шло тепло, масляные светильники отбрасывали тусклые отблески на стены шатра.

  - Сын Рода, я должен услышать твою правду,- сказал Римм, осушив кружку.

  Генрих посмотрел на собеседника, он не знал, с чего начать. И не знал, как можно объяснить происходящее этому примитивному человеку.

  - Погибнут все... Моя жена, мои дети...- только и сказал он и осекся. Несколько мгновений молчал, вновь оглушенный этим знанием.- Мы хотели спасти, но не смогли... И я сбежал. Мне помогли сбежать... А потом я узнал, что есть место в горах, и там живут люди, которые смогут помочь мне. Я нашел друзей, и мы отправились в путь. А сейчас я сижу с вами, господин Римм, и понимаю, что все было напрасно. Спасения нет...

  - Спасение есть. Если ты дойдешь до конца,- собеседник посмотрел на него.- Я все приготовил. Я ждал тебя, Сын Рода. Но нужен еще человек - Пес, он и его щенки. Он придет завтра после заката. Великая Душа, Герой, ты, мой сын и этот человек должны идти вместе. Только так ты дойдешь до конца.

  - Я не понимаю...- заговорил Генрих, но Римм оборвал его:

  - Я тоже. Но я знал, что должен сделать и делал это. Я не один, и ты не один. Но я знаю это, ты - нет. Мы связаны. Все что знают они, знаю я. Я видел...

  - Все равно ничего не понимаю,- покачал головой Генрих. В этот миг он решил, что, скорей всего, старик не в своем уме.

  - Ты должен верить,- улыбнулся Римм.- Ты дойдешь до конца. Тебя ждут.

  - Простите, я выйду,- Генрих поднялся.- Мне нужно выйти на воздух...

  Возле шатра курился костер. Хорса бросил на угли кизяк, и потрепал сидевшего рядом с ним пса. Генрих остановился возле них. В этот момент ему больше всего хотелось сказать: "Прости, парень, мне так жаль, твой отец..." Но сказал он совсем другое:

  - Вам нелегко живется, Хорса. Эта пустыня, хищники, изоляция. Это трудно...

  - Ты говорил с отцом, ты ему не веришь,- Хорса перемешал угли.- Верь. Он говорит то, что есть. Чего нет, он не говорит об этом.

  - Как вы можете знать что-то кроме этой пустыни?- Генрих улыбнулся на прощание.- Мне так жаль...

  Над его головой мерцали яркие звезды. Воздух был настолько чист, что казалось, к ним можно прикоснуться рукой.

  - Проводи его,- сказал Хорса псу.

  Собака вскочила и побежала за Генрихом. Следом за ней, как тени, пронеслись остальные псы. Хорса проводил их взглядом, поднялся и ушел в шатер.

  - Он не верит, отец,- послышался его голос из-за полога.- Идет вперед, но не верит.

  - Это неважно, Хорса. Ему дан только один путь...

  Генрих проснулся на рассвете. В очаге еще курились угли. Снаружи доносились негромкие голоса и блеяние овец. Генрих закрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти рокот Большого Колокола. Десятки тысяч миль отделяли его от привычного мира.