На острие ножа - Мэлори Блэкмен

человек. Крест, средних лет, с седеющими висками и аккуратными, тоненькими, как карандашик, усами, которые придавали его лицу солидности. Довольно красивый для своих лет. Мама от таких без ума. Я спускалась, а он смотрел на меня. Если это очередной журналист, скоро у меня умчится по дороге с такой скоростью, что до послезавтра остановиться не сможет.

— Да? — холодно спросила я. — Чем могу быть полезна?

— Персефона Хэдли?

— Да, это я.

— Меня зовут Джек. Джек Лабинджа.

Я ждала, что он скажет дальше. Мэгги маячила в сторонке, чему я была рада. Она тоже была уже сыта по горло журналистами под дверью.

— Я тюремный надзиратель, — продолжал Джек. — Я был с Каллумом в его последний день.

Кровь у меня в жилах превратилась в жидкий азот и заморозила меня всю до последней клеточки. Я не могла дышать. Стоит вздохнуть — и все тело рассыплется на кусочки.

— Вы были с Каллумом… — Когда голос вернулся ко мне, он был не громче шепота.

Джек кивнул:

— Извините, что побеспокоил, но я все это время искал вас и только сейчас нашел. Признаться, я сумел найти ваш след лишь благодаря объявлению, которое вы дали в газете.

— Зачем вам было искать меня? — спросила я.

— Каллум написал вам письмо. Он взял с меня слово доставить его, — медленно проговорил Джек. — Он написал вам не только это письмо, но все остальные решил не передавать. Он их выбросил. А это попросил передать — только его.

И вот у Джека в руке появился конверт с моим именем — Сеффи, — надписанным уверенным почерком Каллума с сильным наклоном. Моя рука сама дернулась за ним. В тот миг, когда я к нему прикоснулась, возникло такое ощущение, будто Каллум здесь, стоит рядом со мной, смотрит мне через плечо. Нет, гораздо живее. Сильнее. Как будто Каллум двигался вокруг меня и сквозь меня, я чувствовала его, ощущала его запах, слышала, как его голос что-то шепчет мне на ухо. Ноги у меня словно растаяли. Мэгги бросилась вперед, но Джек успел шагнуть ко мне и поддержать под локоть. Мэгги забрала Калли из моих обмякших рук. Я села на ступеньку и уставилась на Джека.

— Вы были с моим сыном? В его последний день? Вы были с ним? — спросила Мэгги.

— Я был с ним каждый день до самого конца. Мы подружились, — ответил Джек.

— Что он говорил? Что он делал? Какой он был? Он говорил что-нибудь обо мне? — Вопросы так и посыпались, а их теснили сотни и сотни следующих.

— Он ни о чем другом не говорил, только о вас. — Джек улыбнулся мне, но, когда он посмотрел на конверт у меня в руке, улыбка его погасла.

Я онемела. В тот момент я не могла бы выговорить ни слова даже под дулом пистолета. Этот человек провел рядом с Каллумом его последние дни. У него было то, о чем я могла только мечтать. Я так старалась повидаться с Каллумом, пока он был в тюрьме, но так и не пробралась дальше тюремных ворот.

— Скажите, почему меня не пустили к Каллуму. Скажите, прошу вас! — взмолилась я.

Джек покачал было головой, но я не пожелала мириться с таким ответом.

— Вы наверняка знаете. Вы были с ним. Вы работали в этом ужасном месте. Почему я не могла его увидеть? — Я едва не плакала.

— Мы получили распоряжение с самого верха, что вас нельзя ни при каких обстоятельствах пускать на свидание к Каллуму, — проговорил наконец Джек.

— Кто отдал это распоряжение? Начальник тюрьмы? — резко спросила Мэгги.

— Выше, — тихо ответил Джек, глядя на меня в упор.

— Это был мой отец, да?

Фраза прозвучала как вопрос, но это был не вопрос. Я знала.

— Пойдемте в гостиную, — сказала Мэгги. — Там можно нормально поговорить.

— Не могу, — помотал головой Джек. — Если обнаружат, что я здесь был, я могу потерять работу. Как я уже говорил, я бы и не пришел, если бы Каллум не взял с меня слово. Я не хотел доставлять это письмо.

— Почему? — удивилась Мэгги.

Джек не ответил.

— Вы его прочитали, да? — спросила Мэгги.

— Да, — ответил Джек, явно не собираясь извиняться. — У меня такая работа, осторожность никогда не повредит. Мне нужно было узнать, во что я ввязываюсь.

— Ясно, — ледяным тоном проронила Мэгги.

— И я жалею, что согласился участвовать. Я бы скорее отрезал себе руку, чем принес такое письмо, но…

— Но вы дали слово, — договорила за него Мэгги. Это стало уже заезженной пластинкой. — О чем говорится в письме?

Джек снова покачал головой. Я так и держала письмо Каллума — нет, я не забыла о нем, но оно подождет. Джек был с моим Каллумом. Сейчас это было гораздо важнее.

— Каллум знал, что я хотела с ним увидеться? — спросила я.

— Да, я ему говорил, — ответил Джек.

— А он… он знал, как я…

Я помотала головой. Я хотела спросить, знал ли Каллум, как сильно я его люблю. Но что Джек на это ответит? Джек не знает меня. А я не знаю его.

— Одно могу сказать: Каллум говорил о вас не переставая. Вы были главным человеком в его жизни. Помните об этом, пожалуйста, — с нажимом произнес Джек.

— Сеффи, — сказала Мэгги, — отдай-ка мне письмо.

Я отдернула руку, прижала письмо Каллума к себе.

— НЕТ! Оно мое. Это последнее, что у меня осталось от Каллума. Я буду хранить его, не выпущу из рук, и никто его у меня не отнимет. Оно мое.

— Мне пора идти. — Джек уже шагнул к двери.

А потом, открыв ее, снова повернулся ко мне:

— Мисс Хэдли… Простите меня.

И он исчез. Я не понимала, за что он извиняется. Неужели он не видит, какую драгоценность мне преподнес? Я держала в руках то, о чем и не мечтала. Письмо от Каллума. Последнее письмо, которое он написал, и оно адресовано мне.

Я вся дрожала, когда открывала конверт. Он был не запечатан, клапан был просто заткнут внутрь. Я вытащила письмо и начала читать, впитывая каждое слово, поглощая каждый слог. Читала я быстро и сначала жадно — но потом все медленнее и медленнее, потому что каждое слово пронзало мне плоть, словно акулий зуб. Когда я дочитала до конца, письмо выпало у меня из рук. Я медленно повернулась к Мэгги, посмотрела на Калли-Роуз, которая ерзала у нее на руках.

Наша дочь.

Моя дочь.

Я протянула руки, чтобы взять Калли у Мэгги. Она отдала ее мне без единого слова. Я сидела на третьей ступеньке и смотрела