Константин Бояндин - Книга Снов

Ознакомительный фрагмент

— Что теперь? — глухо поинтересовалась Лас. Она видела, куда привозили тех, с кого снимали «петлю». Где держали тех, кто применял её. Из этой больницы редко выписываются.

— Ничего, — пожал плечами Хорёк. — Теперь вы знаете. Это не преступление, «петлёй» сейчас владеют несколько человек. Просто…

— …быть теперь на виду и сообщать о каждом своём шаге.

Хорёк развёл руками.

— Все «пси» стоят на учёте, теаренти. Особенно с такими мощными способностями. Не я придумал эти правила.

— А Страна Цветов? Я могу уехать? Или там тоже жить под наблюдением?

— Теаренти, — Хорёк взял её за руку. — Страна Цветов ваша. Вы там хозяйка. Вы можете уехать туда, когда хотите. Я только забочусь о вашей безопасности.

— Вы — да, — согласилась Лас. Встала, прошла к окну и обратно. — Это можно убрать как-нибудь? Обезвредить?

— Пока ещё не удавалось. Знаете, что? Вессен ведь приглашала вас в гости. Приезжайте. Возьмите внуков, возьмите Вейс, и приезжайте. Там у меня полно разной аппаратуры. Я сделаю все измерения и скажу вам.

Лас кивнула.

— У меня к вам необычная просьба, Стайен. Можно, я вас обниму?

— Да, конечно, — улыбнулся он. Лас обхватила его. Замерла.

— Идёмте, — она вытерла слёзы. — Я что-то расклеилась. Не будем пока говорить ни Вейс, ни внукам.

— Вам решать, теаренти. Я — не скажу.

— Всё готово! — Тесан возникла на пороге. — Няня! С тобой всё в порядке?

— Да, я чуточку устала. Мы сегодня слишком много выпили.

— В следующий раз поеду с вами! Бабушка никогда не умела выбирать хорошие вина!

Если бы ты знала, что и сколько мы пили, подумала Лас.

— Ужинать будете? — уже тихо поинтересовалась Тесан. — Бабушка спит. Я оставила ей порцию, не беспокойтесь.

— Будем! — Лас взяла её под руку и повела в сторону кухни. — Стайен? Вы с нами?

— С удовольствием! — Хорёк надел шляпу. Убедившись, что его никто не видит, взял пару вишен и положил в карман.

Лас, Неиверин 19, 1288 В.Д., 0:45

Лас подошла к горшочку на окне. Сосредоточиться… чтобы «поторопить» растение, крови не нужно. Просто сосредоточиться. Ещё несколько перчиков не повредит. Похоже, их потребуется много-много.

Семян ещё порядочно. А что? Дать Вейс, пусть сама и выращивает.

Лас всегда нравилось смотреть. Как расцветают кустики, как покрываются цветками. Теперь — снять концентрацию и опылить. Поработаем пчёлкой! Лас взяла кисточку — всегда с собой — и опылила все три кустика. А теперь — ягодки! Сосредоточимся…

А как чудесно пахнут! Всё, спасибо, теперь постойте до утра. Будет не только полезно, но и вкусно.

Лас вернулась к зеркалу. Медленно сняла пояс, шарфик. Посмотрела себе в глаза.

Что со мной? Кто я теперь?

Ответа нет. Лас прикоснулась к зеркалу — холодная, благородная латунь. В такое никто не мог пройти. Только в стекло или в воду. Вот почему у меня везде только латунь. Моя б воля, и здесь тоже была бы только она. Я боюсь? Нет, просто я устала. Устала ждать всякий раз, кто шагнёт из глубины.

В ванной комнате — тоже латунь. Вейс ворчит, что я старомодная. Ты просто не видела, Вейс. Не видела, что может выйти из зеркала. И никогда не проходила сама, не знаешь, как это страшно.

Лас не стала запирать двери. Едва она улеглась, постучалась Вейс — уже умытая, успокоившаяся. Лас молча похлопала по подушке рядом со своей. Уже через минуту Медвежонок свернулась калачиком у неё под боком и лежала, тихонько всхлипывая. Я напугала тебя, думала Лас, прижимая её к себе. Спи. Я больше не буду. Очень постараюсь.

Как уснула — не заметила.

Хорёк и Вессен, Неиверин 19, 1288 В.Д., 1:20

— Я знаю, что ты здесь, — произнёс Хорёк негромко. Тепловое зрение — в нём Вессен удаётся заметить, даже когда она уходит в тень. — Все уже спят.

Вессен проявилась в дальнему углу комнаты. Чем-то встревожена. И ещё — её что-то недавно насмешило.

— Слушала нашу с ней беседу? — хотя и так знал, что нет.

— Вот ещё, — Вессен откинула капюшон. На улице моросит. — Ты сказал ей?

— Сказал.

— Как она это восприняла?

— Спокойно. Я думаю, они приедут к тебе, сегодня или завтра. Там я её обследую, в мирной домашней обстановке.

Вессен уселась в кресло, в котором сидела Лас.

— Если хочешь спросить, что нам теперь делать, — Хорёк снял пенсне, — то я не знаю. Ничего. Мы же знали, что у кого-то это должно было проявиться.

— Не знали, — Вессен ответила несколько резко. — Только предполагали.

— Вот и дождались. Всё исследуем, и поговорим с ней. В конце концов, это ей передали полномочия, верно? Не тебе, а ей.

— Она всё бросила и сбежала, — Вессен взяла из вазы вишенку. — Интересно. Это с их огорода? — Стайен кивнул. — Вкусно! Обожаю вишню, — Вессен положила косточку в карман. — Она всё бросила, Стайен. Она не справится.

— С чего ты взяла? Поговори с ней.

— Я уже поговорила. Она ещё не осознала, что то время кончилось. Она сорок лет пряталась у себя в теплице! Ты хочешь доверить всё такому человеку?

— Она потеряла очень близкого человека.

— Хватит, Стайен, — Вессен встала. — Она сейчас плохо себя контролирует. Совсем отстала от жизни, ничего не знает о том, чем мы занимаемся и зачем. Я не могу доверить ей ничего важного. Пока не могу.

Стайен пожал плечами.

— Извини, — Вессен сжала его плечо. — Мы все потеряли друзей и близких. Если Лас захочет вернуться в строй, я помогу ей. И приду на помощь, если нужно.

— Ты меня убеждаешь или себя? — поинтересовался Стайен.

— Себя. Она свалилась как снег на голову. Я уже и забыла про неё.

Попробую, подумал Стайен. Кажется, я понял, что это за вишенки.

— Весс, — он посмотрел ей в глаза. — Та картина. Ты же знаешь, как она опасна. Почему ты не избавишься от неё?

Вессен отвела взгляд.

— Это единственный ключ. Я хочу снова увидеть их, моих друзей. Ты сам знаешь! Ты сам всё видел!

— Это опасно. Может, не так, как раньше — как ты собираешься их вернуть? У нас больше нет Странника. Она, может быть, смогла бы найти их. Зачем искушать судьбу?

— Пока есть шанс, — Вессен подняла взгляд. Там было много боли, Хорёк давно столько не видел, — я не уничтожу её. Разговор окончен.

Хорёк развёл руками, встал и отвернулся.

— Стайен, — позвала она. — Извини. Мне неприятна эта тема. Лас хочет встретиться со своими друзьями. Не понимает, что в этой жизни такого уже не будет. А я своих ещё могу встретить. Не спорь!

— Я не спорю, — Хорёк протянул ей руку. — Я один из твоих друзей, если не забыла. И я погиб там, тогда, вместе с этой проклятой картиной. У меня к ней свои счёты.

— Да, — Вессен поднялась, обняла его. — Я всё помню. Но не сейчас. Дай мне ещё раз попробовать.

Хорёк вздохнул.

— Думаешь, Лас может что-то сделать?

— Она, или Вейс, или правнуки. Я чую.

— Идём, — Хорёк погладил её по голове. — Выпьем чего-нибудь, отдохнём. Прокатимся куда-нибудь.

— Прокатиться — это идея. Ты выяснил, кто запустил ракету?

— Никто. Сбой программы, представляешь? Случайность.

Вессен долго смотрела ему в глаза.

— Поехали. Куда-нибудь к океану. И чтобы никого рядом не было.

Лас и Вейс, Неиверин 19, 1288 В.Д., 3:30

Вейс проснулась — точнее, всплыла из сна в дрёму — ох, как въелась эта привычка! Хозяйка пошевелилась во сне — просыпайся! Вдруг ей что-то нужно! Встала с кровати, дивана, кресла — может вызвать в любой момент. Училась и засыпать в любой момент, и просыпаться от правильного шума.

Лас слезла с кровати. Вейс улыбнулась во сне — понятно, зачем слезла. Но минуты через две сон слетел — Лас куда-то делась.

Вейс вскочила. Набросила ночную рубашку, обежала… в общем, самые очевидные места. Никого. Выскочила в коридор — никого. Только бы не наткнуться на Стайена, сраму не оберёшься, в таком виде бегать!

Вейс проклинала себя, что так и не обучилась пользоваться системой слежения. Ну мерзко это, мерзко — подсматривать! Что ни говорите! Но вот сейчас она дорого бы дала, чтобы понять, где Лас.

Единственная комната, которую она не осматривала — напротив. Та комната, где Лас когда-то начали сниться страшные сны. Настолько страшные, что пришлось обращаться к докторам.

Вейс толкнула дверь, ощущая, что сердце бьётся всё чаще и чаще.

Лас. У зеркала. В чём мать родила — должно быть, тефан сполз с неё — вон она, нижняя часть, под ногами.

Она смотрит в зеркало, поняла Вейс. Ну что за глупость! Именно в зеркале Лас начала видеть разные неприятные вещи.

— Лас! — голос не слушался. Этот кошмар вчера… почему Лас стояла с кинжалом в руке? Почему у неё было такое страшное лицо? Вейс запомнила это выражение. Ей тогда захотелось сорваться с места и бежать, бежать подальше. Но краткий миг — и вот лицо Лас стало обычным, привычным, приятным.