Девятнадцать сорок восемь том III - Сергей Викторович Вишневский

мне эти разборки не интересны. И да, я сам виноват. Нечего было лезть в эту глупость с лжепарнем.

— Абсолютно согласна, — авторитетно кивнула Алиса, мельком глянув на Шолохову.

— Ну, кто мог такое предположить? Я всегда считала Соколова недалеким и прямолинейным, но не настолько же! Это как вообще понимать? — попыталась оправдаться Кэтрин. — Но тем не менее, план сработал и отец от меня со свиданиями отстал. Знаю, что временно, но пусть хотя бы так.

Фирс хмыкнул, подумал секунд пять и спросил:

— Кэтрин, а у тебя еще бывшие любовники есть? Ну, чтобы я сразу понимал к чему готовиться.

— Мы не были любовниками, — недовольно буркнула Шолохова. — Так, погуляли, пять свиданий и не более. Я вовремя поняла, что это за человек.

В этот момент дверь в заведение открылась и в него, гордой походкой вошел Вешкин.

— Встречай меня, моя кофейня! К тебе пришел твой поломой! — громко продекламировал он раскинув руки у входа, после чего указал на Митина за стойкой. — Подай же друг родную швабру! Сегодня нет пути домой!

В зале воцарилась полная тишина. Компания из двух аристократок и владельца заведения, а также все посетители уставились на Вешкина. В этот момент, ему в лицо прилетела швабра, запущенная в полет баристой.

— Ведро в туалете! — пробасил он.

— Наш затворник выбрался за кофе? — удивленно поинтересовалась Алиса.

— Или у него просто вдохновение? — задумчиво спросила Кэтрин.

— Дамы и господа! — тем временем произнес Вешкин, подойдя к столику. — Разрешите присоединится к вашей скромной компании!

— Кирилл, что ты тут делаешь? — спросил Фирс недовольно глядя на единокровного брата.

— Как что? На работу пришел! — возмутился Вешкин, бесцеремонно позаимствовав стул у соседнего столика. — Ты забыл? Я тут полы мою!

Недоумевающие взгляды девушек скрестились на Фирсе.

Парень же, тяжело вздохнул и закатил глаза.

Глава 8

К небольшому поместью, расположенному на окраине города подъехали сразу три автомобиля. Медленно и неторопливо, они припарковались на небольшой парковке, почти впритык, после чего из него начали выходить люди.

Первым был Орлов со своей охраной и первым помощником — начальником службы безопасности — Фомой. Вторым был глава рода Шолоховых — Аврелий Васильевич со своим сыном Марком Авриелиевичем.

Третьим же был Соколов Геннадий Юрьевич. С собой он никого не брал, кроме охраны.

Троица молча покивала друг другу и направилась в дом, на пороге которого стоял Зуев, в той или иной степени оказывающий услуги всем трем семьям.

— Господа, — открыл он дверь. пропуская внутрь знатных особ. — Прошу.

Внутрь дома зашли только главы родов. Охрана и помощники остались снаружи.

— Спасибо за хорошо защищенную площадку, — произнес Фома, кивнув магу.

— Да, этот вариант оказался оптимальным, — закивал Марк.

— Ну, что вы, — с улыбкой произнес Зуев. — Нас всех связывают деловые нити. Это было очевидно.

Три главы рода, тем временем прошли внутрь просторной гостинной и спокойно расселись за круглым столом. Все посматривали на друг друга, но первым начинать не спешили. В итоге, слово решил взять Орлов.

— Итак, думаю у всех нас полно дел, поэтому… предлагаю перестать играть в гляделки и выложить карты на стол, — произнес Семен Дмитриевич и достал из кармана пиджака кристалл. — Доказательства, что именно ваш отпрыск заказал это убийство есть.

Он спокойно положил кристалл на стол.

— Более того, тот кто это доказательство сделал позаботился, чтобы оно было у всех заинтересованных особ, — кивнул Шолохов и, достав из кармана точно такой же кристалл, положил его перед собой.

Соколов спокойно взглянул на кристаллы и кивнул.

— Я уже провел предварительное расследование, — кивнул он. — И эта информация подтвердилась.

— Раз нам не нужно вас убеждать и настаивать, то думаю стоит перейти к главному вопросу — что делать будем, Геннадий Юрьевич?

Глава рода Соколовых тяжело вздохнул и посмотрел в глаза Орлову.

— Есть один нюанс, который я хотел бы уточнить. Для понимания ситуации, — спокойно произнес он, положив руки на стол. — Кто такой этот Фирс? Почему его мнимая смерть так затронула вас… — тут он перевел взгляд на Шолохова. — И вас. Это не для оттягивания неизбежного. Просто… у меня было слишком мало времени, чтобы собрать информацию для полной картины.

— Что же, — кивнул Орлов. — Справедливо… Начнете, Аврелий Васильевич?

— Пожалуй, — кивнул тот. — Дело в том, что наш род сторонники новых взглядов в брачных вопросах. У нас есть желание отдать дочь в надежные руки другого рода. Хорошо бы и с выгодой, но окончательный выбор этого союза, все же лежит на нашей дочери. Нам хотелось бы ее поторопить, но она уже завязала отношения. К сожалению с простолюдином. Клятвам Кэтрин, о том, что это лишь обычная интрижка и ни о каких серьезных отношениях тут речи не идет, я верю. Однако, не смотря на то, что это заведомо тупиковые отношения моей дочери, я не ожидал, что в них может вмешиваться посторонний человек. Тем более таким вульгарным, отвратительным и откровенно подлым способом.

Тут Шолохов хмыкнул и продолжил:

— Ведь все изначально было понятно. Он простолюдин, она аристократка. Это временно и не более чем развлечение для души молодой особы. Однако… Ваш отпрыск не только посмел вмешаться, но так же нанес душевную травму моей ненаглядной дочери, которую я всем сердцем люблю. Понимаете?

— Понимаю, — кивнул Соколов.

— Да, по большому счету, я могу говорить лишь о крайне непристойном и отвратительным поведении Игоря. Душевную травму к делу не пришьешь. Да и как постоянный покупатель нашего товара, он на претензию едва ли тянет, однако… — тут Шолохов подался вперед и взглянул в глаза Соколову. — Осадочек останется. Нам нечего делить и требовать у вас чего-либо, я не в праве. Да и желания такого у меня нет. Однако, в нашей с вами среде подобных вещей не забывают.

Тут он откинулся на спинку кресла, положил ладони на стол и спокойно произнес:

— У меня все.

Геннадий Юрьевич перевел взгляд на Орлова и.

— Что же. Делить нам есть что, поэтому у нас с вами состоится более обстоятельная беседа, — ответил на его взгляд Орлов. — Начнем с того, что данный молодой человек, давно является другом моей единственной дочери — Алисы. Причем не в