Джон Бойд - Повесы небес

— Но твои глаза могут разговаривать, — сказал я. — Они разговаривали со мной на платформе.

— Разве? И что же они говорили?

— Ну… они как раз не отказывали мне.

Она укрыла лицо в ладонях, так как она сейчас не только улыбалась — она хихикала. Когда она снова подняла на меня глаза, они полностью соответствовали харлечианским обычаям и были такими же выразительными, как у игрока, имеющего на руках королевский флеш.

Когда она заговорила, то заговорила по-английски и так чисто, что, казалось, заучила эту фразу наизусть специально для подходящего случая:

— Мои глаза говорили тебе, милый Джек, что я люблю тебя больше всех других.

Я незаметно взял ее руку и ответил тоже по-английски: — И я люблю тебя, Кара, больше всех женщин на Земле и в небесах.

Как только я столь прозаически, в вагоне подземки, мчащемся к станции Университет-36, дал слово, перья моего духа встопорщились под влиянием этого обещания. Сказав слова, налагающие определенные обязательства, я услышал, как захлопнулись стальные врата космоса, потому что знал, что отрезаю себя от Земли, и, может быть, навсегда. Я намеревался честно и благопристойно обвенчаться с этой девушкой и остаться на Харлече.

Нужно бы поговорить с О'Харой.

Если бы он вернулся на Землю без меня, наш судовой журнал-рекордер выдал бы курс на Харлеч и очередной корабль с Земли оказался бы очень отличающимся от нашего маленького разведывательного зонда. Следующим посетителем Харлеча с Земной Империи окажется огромный корабль, окрашенный в черный цвет и битком набитый десантниками-головорезами. На них будет черная форма с черепами на лацканах, и они придут с лазерным оружием. Дезертирство космическим разведчикам не проходит даром. Военные космонавты, обладая огромными военными знаниями, могли бы вооружить и оснастить планету первого класса и стать сатрапами на планете и пиратами в космосе.

А когда при виде дезертиров звучит команда «Круши», охотники из карательного корпуса всегда сначала стреляют, а потом задают вопросы.

И они придут, если О'Хара смоется отсюда без меня.

Глава восьмая

— Джек, ты что — рехнулся?

Ред не шутил. Он был смущен и сердит.

— Я влюблен, Ред.

— Не вижу разницы, — хмыкнул он.

Я пришел к Реду прямо со станции, сразу же после того, как простился с Карой. Я протолкался сквозь скопление сливовоглазых брюнетов, ожидающих в приемной Реда беседы по поводу рождественского музыкального спектакля и невыносимо пахнущих парфюмерией.

На этот раз не будет никаких детских ссылок на Устав, никаких возлияний с крепкими напитками. Я собрался перейти Рубикон[79] и теперь Реду придется либо пойти против меня, либо спасовать. Я был уверен — если дело коснется жизни и смерти, то Ред будет сражаться рядом со мной. Если же он не примет мою сторону, то оставался шантаж — у каждого из нас было достаточно компрометирующего материала, чтобы повесить друг друга.

— Идем со мной, — уговаривал я его. — Я могу сделать тебя светским королем этой планеты. Мне же от всего этого дела нужна лишь церковь… Из нас получится железная пара — король Ред О'Хара и архиепископ Адамс, первый примас[80] Первобытной методистской церкви на Харлече.

— Джек, это общество угасает со всей возможной быстротой. Я хочу разрекламировать литературу, призвать к порядку Бубо и дать немного смеха и развлечений этим баранам, но ты и я — люди, не знаю, к добру это или к худу. Эта планета — неподходящая остановка на жизненном пути к нашему предназначению. Если тебе нравится подземная жизнь, то проводи свои отпуска, добывая уголь в Западной Виргинии, а не среди этих лотофагов.[81]

— Но эти люди не были спасены…

— Так ты называешь их людьми?.. Джек, когда истечет предназначенный нам срок от двенадцати до шестнадцати месяцев, мы улетим домой, даже если мне придется вернуть тебя на Землю в смирительной рубахе. Твое мастерство космонавта куда дороже Земле, чем вся эта планета.

— Что мы получили на Земле? — спросил я. Наконец-то Ред ухмыльнулся.

— У меня в Джексоне остался белокурый ангелочек, а у тебя есть девочки мадам Чекод в Мэндэне.

— На Земле нет такой женщины, которая сравнилась бы с Карой по красоте, — отрезал я. — Я желаю ее по-честному, но не раньше, чем произведу священника в духовный сан. Мое дело, Ред, здесь — вывести эти заблудшие души из темноты и Господь обеспечил меня помощником в моем крестовом походе.

— Ты — сумасшедший! Если желаешь девушку — возьми ее! Только свистни и она прибежит к тебе, мой друг, — он был сердит и раскалялся все сильней. — Ты увидишь, что все они одинаковые, на Земле и в Небесах. Отличаются лишь те, которых я научил на курсе…, - он внезапно умолк; его мысль забуксовала на невысказанном слове и я ждал, задыхаясь от такого отъявленного цинизма.

— Джек, меня осенило! Налью-ка я в честь этого настоящего питья.

Я подождал, пока он лазил в свой стол и наливал какое-то крепкое пойло.

Он наклонился вперед, его ирландские глаза смеялись.

— Значит, ты влюблен, дружище. В Библии говорится, что лучше жениться, чем разочароваться, хотя можно жениться и, тем не менее, разочароваться. А что ты скажешь о настоящей законной свадьбе со всем гарниром: алтарем, свечами, мантиями, митрой и с хором, поющим "Те Deum"?[82]

— Только без всяких твоих латинских песен, — поморщился я.

— Назови свои собственные гимны… Ну вот, теперь я вижу все, и картина прекрасна. Твоя невеста, вся в белом, медленно шествует по проходу к алтарю. Потом жених Джек, в синей флотской форме со сверкающими звездами, преклоняет колени рядом с невестой перед алтарем. Медленно поднимается кубок, мерцающий в свете свеч с алтаря…

— Постой, парень, а где же ты возьмешь церковь?

— В гимнастическом зале, перед моей аудиторией по земным обычаям, фольклору и суевериям. Эта церемония произведет на студентов больше впечатления красотой и торжественностью земных обычаев, чем десять лекций.

— И кто же совершит эту "законную свадьбу"?

— Я. Как командир зонда, ты можешь назначить для команды капеллана. Устав Флота не регламентирует состав команды.

— Ты не моей веры, Ред.

— Неважно. Дай мне облачиться в мантию и я обвенчаю тебя любым таинством, какое выберешь, включая обряд супружества тробрайэндских островитян.[83]

— Это представление ничего не решает. Я люблю Кару и хочу соединиться с ней в освященном союзе и пребывать в нем, пока смерть не разлучит нас.

— Мне знакомо это чувство, дружище. Я прошел через это сам. Вот почему я имею право разговаривать об этом. Двенадцать месяцев супружества с милашкой приведут в чувство кого угодно. К тому времени ты запрыгаешь от нетерпения, дожидаясь удобного момента, чтобы вскарабкаться на борт корабля и отчалить куда глаза глядят, то есть к матушке Земле.

Согласно Уставу Флота Ред изрекал истину, но его слова отдавали медью, несмягченной звоном цимбал. Понадобится целых два квартала, чтобы обучить и посвятить в сан священника, но я перепояшу свои чресла[84] и дождусь. Я никогда не разрешу Реду использовать мою свадьбу в качестве наглядного пособия для лекций по земным обычаям, фольклору и суевериям, и мне было трудно вообразить менее подходящего священника для выполнения святого таинства бракосочетания, чем прелюбодей Ред.

— Никаких шансов, малыш, — сказал я ему, — ведь Уставом определяется, что капелланом может быть человек с адекватными религиозными убеждениями. Ты не годишься для этого назначения.

Я поднялся и вышел из этого притона разврата и вернулся в свой оазис целомудрия. В квартире, лишенной запахов нечестивой любви, я глубоко вздохнул и мое сердце забилось при воспоминании о поцелуе Кары, но в пустых комнатах музыка воспоминаний звучала, прямо скажем, неутешительно.

Очень хорошо, что мои курсы по земным системам законов начались именно тогда, когда они начались. Сдвиг среди студентов от общей безотказности к более ограниченному сексуальному поведению проходил не без некоторых шероховатостей и вывихов. Вошел в силу первый закон плотской экономики О'Хары — недостаток усиливает желание. Несколько парней пытались стать возлюбленными более, чем одной, самки. Такое вероломство сразу навлекло на них остракизм, но среди соперниц вспыхивали ссоры и они нередко вцеплялись друг другу в волосы. Хотя я смотрел на такие инциденты с тревогой, Ред относился к этому философски.

— Позолоти женщину четырьмя миллионами лет эволюции, а потом поскреби ее и все равно внутри наткнешься на женщину.

Самцы на Харлече были даже более послушны в присутствии самок, чем мужчины на Земле, но были способны на более буйные неистовства. Между ними часто вспыхивали драки ногами и Ред, пренебрегая университетскими правилами, расширил свои гимнастические курсы по боксу до 180 студентов и начал показывать матчи по телевидению по вечерам четвертого дня недели.