Стальной пляж - Джон Варли

ГК, кто-нибудь вооружённый мощной винтовкой или лазером с оптическим прицелом мог бы подстрелить меня, но то же могла сделать и я с любым, кроме кого-нибудь в самой глубине пещеры. Никому не удалось бы наброситься на меня незаметно, я увидела бы малейшее движение. Я немного успокоилась и обратила внимание на адмирала. Он оторвал полосу ткани от своего кителя и накладывал жгут на бедро. Нога искривилась в сторону, в какую обычно не гнутся колени. Было много крови, но она уже не хлестала, а еле текла. Адмирал поднял на меня недовольные глаза и спросил:

— Почему же в колено? Почему не в сердце?

— Боялась, не попаду в такую маленькую мишень.

— Очень смешно.

— На самом деле я не знала, остановит ли тебя выстрел в грудь или даже в голову. Понятия не имею, что ты такое. Я выстрелила так, чтобы покалечить тебя: полагаю, даже машине неудобно ковылять на одной ноге.

— Ты смотришь слишком много фильмов ужасов, — укорил адмирал. — Это тело такое же человеческое, как твоё. Если сердце перестанет качать кровь, я умру.

— Ага. Наверно. Но твоя реакция на ранение неубедительна.

— Нервная система регистрирует сильную боль. А для меня это просто очередное ощущение.

— Значит, ты всё равно можешь быстро бегать, раз уж боль не удерживает тебя от причинения самому себе ещё большего ущерба.

— Да, думаю, могу.

Третья моя пуля пролетела в дюйме от другого его колена, врезалась в камень и с визгом унеслась прочь.

— Если сдвинешься с места, следующую пулю получишь во второе колено, — предупредила я и перезарядила револьвер. — А потом дойдём и до локтей.

— Считай, что я врос в землю. Я приложу все усилия, чтобы походить на дерево.

— Говори, зачем пришёл. У тебя пять минут.

А потом посмотрим, причинит ли ему хоть какое-нибудь неудобство выстрел в голову. Я была наполовину уверена, что нет, но припасла на этот случай несколько неприятных сюрпризов.

— Я надеялся перед уходом повидать твоего ребёнка. Он в пещере?

Здесь было не так много других мест, куда его можно было бы спрятать и где защищать, но не было смысла это выбалтывать.

— Ты потратил зря пятнадцать секунд, — отрезала я. — Следующий вопрос!

— Это уже не важно, — вздохнул ГК и сел, прислонясь спиной к стволу молодого пекана. Мне пришлось напомнить себе, что все его движения осознанны, что он принял человеческий облик, потому что язык тела — часть человеческой речи. Его тело сообщало мне, что он крайне измождён и готов мирно испустить дух. Ну-ну, дури этим кого-нибудь другого, подумала я.

— Всё кончено, Хилди, — произнёс ГК, и я в страхе огляделась кругом. Его следующими словами могли стать: "Ты окружена, Хилди. Пожалуйста, сдайся без боя". Но никакого подкрепления на окрестных холмах я не увидела.

— Кончено?

— Не бойся. Ты вне досягаемости. Всё кончено, хорошие парни победили. Ты в безопасности отныне и навсегда.

Эти слова показались такими глупыми, и я не собиралась так запросто им верить… но обнаружила, что часть меня всё-таки поверила. Я почувствовала облегчение — и как только ощутила его, тут же встревожилась снова. Кто знает, что за мрачные планы роятся в сердце этой штуковины?

— Миленькая история.

— И не важно, веришь ты в неё или нет. Ты взяла верх. Мне следовало подумать, прежде чем соваться сюда, что ты будешь… вспыльчива, как мама-кошка, защищающая котят.

— У тебя осталось примерно три с половиной минуты.

— Хватит с меня, Хилди. Ты сама знаешь и я знаю, что пока я тебе интересен, ты меня не убьёшь.

— Я немного изменилась со времени нашего последнего разговора.

— Мне не обязательно говорить с тобой, чтобы знать об этом. Да, ты и правда время от времени выпадаешь за пределы моей досягаемости, но я слежу за тобой, когда ты возвращаешься, и заметил, что ты действительно изменилась. Но не настолько, чтобы утратить любопытство и перестать интересоваться, что там за пределами твоего убежища.

Разумеется, он был прав. Но не было нужды признаваться ему в этом.

— Если то, что ты говоришь, верно, скоро сюда придут люди и я всё узнаю от них.

— А-ха-ха! И ты правда считаешь, что им известна вся подноготная?

— Чья подноготная?

— Моя, тупица. Всё дело здесь во мне, Лунном Главном Компьютере, величайшем искусственном интеллекте, когда-либо созданном человечеством. Я предлагаю тебе подлинную историю того, что произошло во время события, которое войдёт в историю как Великий Сбой. Я ещё никому ничего не рассказывал. Все, с кем я мог бы пооткровенничать, уже мертвы. Это эксклюзивное интервью, Хилди. Неужели ты изменилась настолько, что тебе безразлично, услышишь ли ты его?

Нет, не настолько. Черти его раздери.

* * *

— Начнём с того, — сказал ГК, когда я так ничего и не ответила на его вопрос, — что у меня для тебя несколько хороших новостей. В конце пребывания на острове ты задала мне вопрос, который сильно меня обеспокоил и, возможно, привёл к тому положению, в каком ты теперь оказалась. Ты спросила, не могла ли ты подхватить влечение к самоубийству от меня, а не я заразиться им от тебя и многих тебе подобных. Ты будешь рада узнать, что я пришёл к выводу: в этом ты была права.

— То есть я не пыталась покончить с собой?

— Ну-уу, конечно же, ты пыталась, но причина была не в твоём собственном желании умереть. Желание это зародилось во мне и передалось тебе посредством наших с тобой повседневных контактов. Полагаю, это был самый смертельный из когда-либо обнаруженных компьютерных вирусов.

— Так значит, я не попытаюсь…

— Снова покончить с собой? Ничего не могу сказать о твоём душевном состоянии в следующую сотню лет, но в ближайшем будущем — нет. Думаю, ты излечилась.

Тогда я не ощущала себя ни больной, ни здоровой. Позднее испытала огромное облегчение, но с тех пор, как родился Марио, я была столь далека от мыслей о самоубийстве, словно ГК говорил о какой-то другой Хилди.

— Предположим, я поверила, — сказала я. — Но как это всё связано с… Великим Сбоем, как ты его назвал?

— Другие называют его иначе, но Уолтер остановился на варианте "Великий Сбой", а ты знаешь, каким непреклонным он может быть. Не возражаешь, если я закурю? — и, не дожидаясь ответа, ГК извлёк из кармана трубку и какой-то мешочек. Я пристально следила за ним, но начала верить, что он не готовит мне никаких подвохов. Когда он сделал именно то, что собирался, он спросил:

— Что ты подумала, когда я сказал, что всё кончено и хорошие парни победили?

— Что ты