Патрик О Лири - Дверь № 3

– Тихоня, а так оделась…

– И как вошла в роль!

– А она что, в жизни не такая? – улыбнулся я. – А я уж думал, что нашел свою мечту…

– Ого! Доктор, кажется, снова в форме! – расхохотался мой коллега.

– Она слишком скромная для тебя, Джон, – заметил другой. – На работе из нее слова не вытянешь.

– Она врач? – поинтересовался я.

– Санитарка.

– Да ну? А с кем пришла?

– Одна, – подмигнул приятель. – Как и ты.

Весь вечер я то и дело поглядывал в сторону таинственной красотки, и мой интерес все возрастал. У нее в руке постоянно было засахаренное яблоко – может быть, деталь ее образа? Просто в голове не укладывалось, что эта девушка день заднем меняет больным судна, перестилает постели и толкает по коридорам тележки с грязным бельем. Совсем не тот уровень.

После выступления фокусника и положенных аплодисментов я вдруг вновь услышал ее голос – приглушенный и очень взволнованный. Он доносился из кухни. Я не раздумывая кинулся туда. Какой-то толстяк, одетый клоуном, прижал мою незнакомку к холодильнику и что-то жарко ей шептал.

– Рой, ты пьян! – отмахнулась она шутливо.

– Ну же, один разок с клоуном можно, – настаивал он. Она бросила взгляд через его плечо, и мне стало ясно, что нужна помощь. Облокотившись на холодильник, я обратился к толстяку:

– Мне нужен лед.

Он перевел на меня взгляд и долго смотрел в упор. Краска стекала струйками с его жирного лица, шарик на носу покрылся каплями пота.

– Погоди, – выговорил он и снова повернулся к Эдриен.

– Но мне нужно выпить!

На этот раз клоун повернул голову так быстро, словно хотел сделать полный оборот. Потом лениво смерил меня взглядом с ног до головы.

– Ну так иди и выпей. Я протянул ему руку.

– Джон Доннелли. Отличный у тебя костюм.

– Вали отсюда, Мойше, – ухмыльнулся он.

– Слушай, друг, – вздохнул я. – Хочешь кофе? Тебе как, с молоком?

К этому времени Эдриен уже удалось выскользнуть из-под его руки. Он шагнул ко мне, мрачно сдвинув нарисованные брови и распространяя густой аромат виски.

– Я тебе не друг.

– Ну вот и подружимся! Меня зовут Джон, а ты Рой…

Он оскалился и выбросил вперед свой огромный кулак. Я пригнулся, но недостаточно быстро, и удар пришелся повыше уха. Перед глазами заплясали звезды, пол угрожающе приблизился.

– Ты все понял, друг? – лениво протянул толстяк, возвышаясь надо мной как башня.

Я лежал и тупо рассматривал огромные клоунские башмаки.

– Черт побери…

Мой противник презрительно хмыкнул и повернулся назад. Между полосатыми мешковатыми штанинами виднелась фигура Эдриен. Внезапно ее нога мелькнула в воздухе… и клоун тяжело осел на колени, судорожно зажав руками промежность. Издав низкий рев, похожий на удар огромного барабана, он упал ничком.

– Ненавижу клоунов, – фыркнула Эдриен, переступая через неподвижное тело.

Тут прибежал хозяин дома, начал извиняться, поднялась общая суматоха. Я с трудом сел, услышал шум воды из-под крана, потом ощутил резкий холод – Эдриен прижимала к моему виску мокрое полотенце с завернутыми кубиками льда. Сдерживаясь, чтобы не стонать, я разглядывал ее полуобнаженную грудь, снова удивляясь молочной белизне кожи.

– Извини, что втянула тебя. Он просто скотина.

– Я так и понял.

Эдриен отняла полотенце от виска – оно было красным.

– Ого! – Приглядевшись, она сжала пальцами кожу у меня над ухом.

– Черт… – Я зашипел от боли.

– Извини. Этот ублюдок тебя поранил.

– Сильно? – выдавил я сквозь сжатые зубы.

Она снова пригляделась и озабоченно поцокала языком.

– Похоже, без швов не обойтись, сладенький мой. Вот до чего доводят ковбойские игры, думал я, поднимаясь с помощью Эдриен на ноги. Однако «сладенький» звучало совсем даже неплохо. Крепко взяв меня под руку, девушка повела меня по коридору.

– Куда мы теперь? – спросил я.

– В больницу. Вот держи. – Она сунула мне в руку пакет со льдом и стала оборачивать его свежим полотенцем.

– Да ладно, не надо… – запротестовал я.

– У тебя переключение скоростей автоматическое? – не слушая, перебила она.

– В машине? Нет, ручное, а что? – удивился я.

– Если ты не каскадер, то не сможешь прикладывать лед и вести машину одновременно.

– Вообще-то да… Знаешь что, вызови мне такси.

– Ну уж, глупости! Это ведь все из-за меня, так что давай ключи.

В очереди в травмпункт мы выглядели великолепно: пророк Моисей и женщина-змея. Сидели и болтали – в основном почему-то о регулировании рождаемости. Странный способ ухаживать, подумал я, но… в конце концов – она же работает в больнице, почему бы и нет. Потом мне сделали рентген и отвели в кабинет, где выбрили волосы на виске и наложили швы. По пути домой голова у меня раскапывалась. Эдриен приняла приглашение зайти, приготовила мне порцию виски со льдом, дала таблетку аспирина и заботливо уложила спать.

Среди ночи я вдруг открыл глаза – или мне это только приснилось… Невыключенный телевизор монотонно шумел, отбрасывая на стены голубоватое сияние и подчеркивая резкие очертания предметов. Или шум был от чьей-то дождевальной установки на улице? Эдриен лежала на кушетке в углу. Она спустила свое кожаное платье до пояса и делала что-то странное со своим телом. Я не мог повернуть голову и видел кушетку лишь краем глаза, с трудом всматриваясь сквозь голубоватую дымку, но мог бы поклясться, что тонкие длинные пальцы странной девушки, похожие на когти, щипали и мяли ее собственную грудь. Сначала это даже возбуждало меня, но потом она потянула груди за соски и стала вытягивать их кверху будто резиновые… Выше, еще выше – пока они не стали похожи на два сложенных зонтика. Тогда я наконец понял, что вижу сон, и с облегчением закрыл глаза.

Утром, когда я, шатаясь и протирая глаза, побрел на запах кофе, то увидел за кухонным столом Эдриен, с аппетитом поедающую шоколадное мороженое.

– Вот он и встал, – улыбнулась она.

Чувствовал я себя прескверно, над ухом под кожей был словно вшит теннисный мяч. Глотнув кофе и подняв взгляд на часы, я убито простонал:

– Черт побери, опоздал! Надо позвонить в клинику.

– Ты все время чертыхаешься, – заметила моя гостья.

– Тебя это беспокоит? – спросил я, вовремя подавив раздраженное «ну и что».

– Просто кажется лишним. Не вижу смысла. Подобная сверхъестественная щепетильность никак не вязалась с ее вчерашним образом.

– Не рановато ли для мороженого?

– Тебя это беспокоит? – передразнила Эдриен.

Теперь еще и профессиональное клише. Нет, мне положительно надо следить за своим языком. В воздухе повисло отчуждение. Сейчас начнем перебрасываться колкостями, как поднадоевшие друг другу супруги.

– Спасибо, что выручила, – поспешил улыбнуться я.

– Взаимно, – кивнула она, глядя в сторону и слизывая с губ шоколад.

– Судя по тому, как ты вырубила того клоуна, моя помощь была не очень-то и нужна.

– Это меня санитары научили – как наводить порядок в палате, предупреждать драки и все такое.

– Зачем тогда было звать меня? – спросил я, удивляясь своему внезапному раздражению.

– Его надо было отвлечь, – пожала она плечами.

– Ну что ж, рад оказаться полезным, – буркнул я. Эдриен бросила на меня ледяной взгляд.

– Я уже извинилась. – Она поднялась из-за стола, одним махом слизнула весь остаток мороженого и швырнула палочку в мусорное ведро.

Провожая ее к двери, я попытался загладить вину.

– Эдриен, давай позавтракаем вместе! – Она открыла дверь и обернулась.

– Потом как-нибудь.

– Ты спешишь?

– Сегодня ночная смена, нужно выспаться.

– Давай я подвезу тебя до твоей машины, – предложил я.

– Клоун еще вчера ее подогнал. Очень извинялся.

На лестнице стояла миссис Джордан – в халате и с утренней газетой в руке. Интересно, что она подумала, увидев своего соседа с забинтованной головой, провожающего зловещую дамочку в черной коже.

– Так что? – спросил я вслед.

– Позвони мне, – помахала рукой Эдриен.

Я подождал, пока она отъедет, и повернулся, чтобы войти в дом. Миссис Джордан все еще стояла и внимательно меня разглядывала.

– Что с вами, Джон?

– Производственная травма, – пробормотал я, нагибаясь за своей газетой.

11

Недели через две раздался телефонный звонок.

– Господи Иисусе, Джонни, куда ты пропал?

– Хоган?

– Да что с тобой такое творится? Бросил Нэнси, голову где-то разбил, никому ничего не говоришь…

Имелось в виду, конечно, «не говоришь мне».

– Я как раз собирался. У меня с телефоном что-то творится.