Стальной пляж - Джон Варли

мне не нужно было убеждать никого, кроме себя самой. И первое, что я сделала, вернувшись в палатку, — сохранила данные с камеры в нестираемой памяти. А второе — решила никому не говорить о том, что видела. Частично здесь сработал журналистский инстинкт: не болтай, пока статью железно не утвердят. А в остальном — необходимость сделать скидку на плотскую слабость: я была не самой трезвой свидетельницей. Но главное… это было моё видение. Оно было даровано мне. А не Крикету, неблагодарному Крикету, который бы тоже увидел его, если бы сказал, что любит меня, крепко обнял и покаялся, какой он был дубиной стоеросовой. И не Бренде, Мисс Лауреатке Пулитцеровской премии (а вы думаете, раз я сама подарила ей грандиозную статью, то мне не завидно?.. дурачки вы наивные!). Только мне.

И Уинстону. Как я могла считать этого великолепного пса уродиной? Так что третьим, что я сделала по возвращении в палатку, было угостить этого величайшего из четвероногих фунтом моих лучших колбасок, с извинениями, что не нашлось ничего получше — ни померанского шпица, ни сиамской кошки.

* * *

Дальше речь пойдёт уже не о бабочке. Она забавна, но есть и более чудесные чудеса.

Взять, к примеру, воздушный баллон на спинке насекомого. При большом увеличении мне удалось различить тончайшие линии, тянущиеся от него к крыльям. Хотела разглядеть, куда именно они ведут, но изображение расплылось. Однако можно было догадаться: поскольку на поверхности нет атмосферы, а бабочка всё-таки летала, её поддерживала реактивная сила воздуха, вырывавшегося из микроскопических отверстий на нижней стороне крыльев. Я сравнила особь со своих снимков и экземпляр данаиды, выставленный в музее, и заметила различия в строении хитинового панциря. Он покрыт герметичной оболочкой? Вероятно. А из воздушного баллона мог поступать и кислород в кровь бабочки.

Оборудование, подобное тому, что я смогла разглядеть, не назовёшь стандартным, но что с того? Наноботы могут построить любые механизмы, даже более хитроумные и миниатюрные, чем воздушный баллон, регулировочные клапаны и (возможно) гироскоп, которые я засняла. А усовершенствовать хитиновый панцирь не слишком сложно при помощи генной инженерии. Выходит, кто-то создаёт насекомых, способных жить на лунной поверхности. Эка невидаль! За этим стоит всего лишь эксцентричный умелец-самоучка, а на Луне их как грязи. Мне попался на глаза очередной образчик любопытного непрактичного изобретения.

Своё журналистское расследование я вела в собственной кровати, в Техасе.

По пути домой с празднества я зашла в магазин, купила одноразовый компьютер, складной телевизор, записывающее устройство и фонарик, спрятала покупки поглубже в карман и тайком пронесла мимо временной таможни. Легко! С маленькими вещичками все так поступают, и таможенников даже не приходится подкупать. Я дождалась ночи, легла в постель, накрылась одеялом с головой, включила фонарик, развернула экран телевизора, скачала отснятый материал в записывающее устройство и стёрла все его следы из баз данных в своём мозгу. И только после этого стала просматривать запись кадр за кадром.

Зачем такая секретность? Честно говоря, понятия не имею, почему я тогда так решила. Я знала, что ГК не должен был видеть этот материал, но не могу объяснить, почему мне показалось так важно сохранить его в тайне. Полагаю, сработала интуиция. И не было никакой гарантии, что ГК не найдёт его, вопреки всем мерам предосторожности, но я сделала всё, что было в моих силах. Использовать бросовое вычислительное устройство, вместо того чтобы подключиться к универсальной многопроцессорной системе, может быть приемлемым способом утаить информацию от ГК — до тех пор, пока вы не подключитесь к какой-нибудь сети. Наш ГК виртуоз, но не волшебник.

Мне потребовался час на то, чтобы разобраться с бабочкой и сохранить свои соображения в файле "Удивительное_Чешуекрылые". Затем я перешла собственно к чуду.

Рост: пять футов два. Глаза: голубые. Волосы: светлые, почти белые, прямые, до плеч. Цвет лица: слегка смуглый, возможно, от загара. Приблизительный возраст: десять или одиннадцать лет (нет ни лобковых волос, ни груди, два передних зуба торчат, ещё кое-какие детали лица). Особые приметы: нет. Телосложение: стройная. Одежда: нет.

На самом деле она могла быть намного старше, чем выглядела; есть у нас небольшая группа людей, предпочитающих всю жизнь прожить детьми и никогда не взрослеть. Но по тому, как она двигалась, мне показалось, что она не из таких. В пользу настоящего детства говорили и зубы. Я отнесла её к натуралам: скорее всего, она такой выросла, не подвергалась улучшениям.

Мне было видно её 11,4 секунды. Она бежала легко, не со всех ног, и не слишком высоко подскакивала при каждом шаге. Будто вынырнула из чёрной дыры и провалилась обратно. Я методично исследовала каждую из 11,4 секунд и добыла из них всю возможную информацию, прежде чем перейти к кадрам, изучить которые хотелось больше всего: первому и последнему.

Важная деталь: если она была привидением, значит, у привидений есть масса. Невооружённым глазом я не отыскала бы отпечатки её ног среди сотен других, покрывавших склон кратера (я различила на многих из них следы не только ступни, но и пальцев, однако это ничего не значит; у многих детей есть сапожки, оставляющие следы будто бы босых ног), но на записи было хорошо заметно, как она оставляет следы, как взметается пыль. Компьютер проанализировал отпечатки ног и выдал вполне правдоподобное значение веса девочки.

Следующая деталь: она была не совсем голой. На нескольких кадрах я различила биомагнитные термоизолирующие стельки у неё на ступнях — чертовски удачная мысль надеть такие, если собираешься бегать по раскалённым камням на лунной поверхности. Ещё я разглядела нечто вроде украшения у неё на груди, на несколько дюймов выше левого соска. По цвету оно напоминало бронзу, а по форме сильно смахивало на нагнетательный штуцер. Самозащёлкивающийся, какими обычно соединяют шланги подачи дыхательной смеси с воздушными баллонами.

Ещё одна деталь: на первых нескольких кадрах различимо лёгкое туманное облачко перед лицом видения. Выглядело это как замёрзшая влага, след выдоха. Далее на всём протяжении записи не было никаких признаков дыхания.

И ещё одно: меня заметили. Между четвёртым и пятым шагами девчонка повернула голову и полсекунды смотрела прямо на меня. Затем улыбнулась, собрала глаза в кучку и скорчила рожицу.

Я сделала и несколько других наблюдений, не слишком полезных и не проливающих света на разгадку тайны. Ах, да, вот ещё что: девочка мне понравилась. Состроить рожу — именно так я и поступила бы в её возрасте. Поначалу мне показалось, что она дразнится, но чем больше я пересматривала запись, тем сильнее убеждалась: это был вызов. Поймай меня,