Игорь Алмазов - Навстречу звездам

— Ты, наверное, заметил, что богатые знакомые оказывали услуги не всем тем, с кем они были знакомы, а лишь тем, с кем они были в хороших отношениях… Да и вообще — что ты постоянно лезешь в их карман?! Типичные коммунистические рефлексы! Как хотят, так и распоряжаются своими собственными деньгами!.. Значит, они сумели понравиться чем-то богатому, доставить ему приятные эмоции в ходе общения. Это ведь тоже услуга…

— А если знакомым является чиновник? Ему ведь не принадлежат блага, которыми он бесконтрольно распоряжается!

— А ты много знал случаев, когда чиновник раздавал казенные средства своим друзьям?

— Не надо понимать буквально. Денежные средства, может, и не раздавались, но во время приватизации друзья и родственники тех, кто принимал решения, заполучили «на халяву» высокоприбыльные предприятия. Просто так, «по блату»… А вот ситуации помельче — их, в принципе, каждый мог наблюдать воочию. Возьмем, например, высшее учебное заведение. Есть ограниченное число мест, конкурс на специальность — например, экономику или менеджмент — запредельный. Кого-то специально «валят» — ведь всегда можно такие вопросы задать, что даже профессор не ответит. А на письменном экзамене — «не раскрыл тему». Поди докажи… А родных и близких, знакомых всяких принимают фактически без экзаменов… Аналогичная ситуация и с призывом на военную службу — точнее, освобождением от нее. Почему при вашей власти все эти безобразия расцвели махровым цветом?

— Просто так ничего не происходит. Все взаимообусловлено, в том числе и в сфере «блата». Если у кого-то есть соответствующие возможности, то он их вправе применять так, чтобы ему это было приятно, чтобы положительные эмоции повысили его работоспособность — это с одной стороны. А с другой тоже все сбалансировано — если кто-то что-то реально может — например, войти в контакт с лицом, принимающим решение, — то это доказывает его способность к эффективным действиям в других сферах жизни, и надо ему предоставить возможность проявить себя там, где он получит наибольшую выгоду — а значит, принести наибольшую пользу и для общества. Ведь войти в подобный контакт необычайно сложно — а значит, это неординарные люди, которым целесообразно дать зеленый свет…

— Понятно. Со взятками, я полагаю, аналогично?

— Конечно! Ведь чиновник — это такой же бизнесмен, обеспечивающий работу «чистого» предпринимателя.

— Иного ответа я и не ожидал… А зачем же надо было устанавливать такие законы, если их все равно нарушали за взятки?

— Если те законы, которые действуют фактически, установить формально, то народ это попросту не поймет. Власти не нужно формальное и демонстративное самопризнание собственной преступной сущности. Пусть все конкретные деяния будут на совести конкретных исполнителей.

— А без этих деяний разве нельзя было обойтись?

— Законы не всё могут предусмотреть и очень часто служат тормозом для совершения каких-то конкретных экономических действий — особенно наиболее эффективных. А значит, и тормозом прогресса. Вот для того, чтобы дать зеленый свет подобным эффективным действиям, и необходим, с объективной точки зрения, подобный чиновник.

— Поэтому вы и не боролись против коррупции?

— Вот видишь, какой ты понятливый! Если бы мы посадили всех, кто совершил преступление, то вся экономика встала бы моментально!

— А как же с чисто уголовной преступностью?

— Мы с ней боролись.

— С ней не надо было бороться — ее надо было уничтожить раз и навсегда! Впрочем, при капитализме это невозможно, потому что активные субъекты этого строя — самые настоящие преступники, сплошь и рядом нарушавшие даже буржуазный Уголовный кодекс. Органы внутренних дел у вас были лишь для того, чтобы преступность держать на определенном уровне, стараясь не повышать ее количественных характеристик; чтобы преступники не переходили определенную черту, за которой последовала бы деградация их же собственного строя.

— Правильно — если бы грабителей стало слишком много, если вероятность потерять все свое имущество приблизилась бы к ста процентам, то некому было бы производить реальные блага — как по причине количественных соотношений, так и по причине снижения стимулов к труду у «фраеров». И тогда пострадали бы в конечном итоге и сами преступники. Система сама нашла состояние динамического равновесия.

— А мы, коммунисты, с профессиональными преступниками полностью покончили за несколько лет — нашему строю они были не нужны. Мы, в отличие от наших доперестроечных предшественников, перестали с ними цацкаться — за годы оккупации все наглядно убедились, что из них неизбежно вырастают классовые враги, а не «социально-близкие».

— Ну и напрасно — ведь они же были очень цепкими, хваткими, умными, способными. Они ведь были не только простыми грабителями, но и бизнесменами, пусть и специфическими. Они обладали очень ценными психологическими и интеллектуальными качествами. Они формировали эти качества у других людей.

— Ничего — мы тоже многому у них научились. После Революции осужденные на пожизненное заключение консультировали наших специалистов по многим вопросам. Но использовали мы это для подрыва мирового империализма, а не для личного обогащения…

— Они формировали и поддерживали определенный порядок. А порядок всегда лучше любого хаоса.

— А если процветал рэкет — регулярное вымогательство, не имеющее ничего общего с бизнесом?

— Это все равно акция по контролю за частью экономической среды. А эти деньги не оседали у них, а шли в дело, в другие фирмы…

— Они шли на «мерсы» и «джипы», на рестораны, и «девочек», на перстни и золотые цепи…

— Значит, это было необходимо. Если уж они действовали, то они были объективно востребованы и реализовывали определенные социальные функции.

— Значит, настоящих — наиболее матерых — преступников освобождали от уголовной ответственности не только за взятки и по знакомству?

— Опять-таки две стороны одной медали. Опять-таки справедливо и с той, и с другой стороны. Полезность и эффективность адекватна возможностям. Если уж они были такими, то вполне естественно, что у них были и знакомства, и деньги на взятки. На свободе они принесли бы больше эффекта — пусть и косвенно. Они, повторяю, выполняли объективно необходимые социальные функции в рамках самоструктурирующейся сложной системы — они фактически осуществляли управление движением произведенных реальных благ.

— Наверное, именно поэтому наблюдалась такая картина: настоящих преступников не ищут, а если и находят, то они от тюрьмы отмазываются… А если их убивают те, кого они пытались ограбить, а также родные и близкие тех, кого они убили или изнасиловали, то в этом случае события разворачивались совсем по другому сценарию.

— Что ты имеешь в виду?

— Людей, совершивших подобный «самосуд», очень интенсивно и добросовестно искали, а потом сажали «на всю катушку» — это наводило на мысль о наличии каких-то негласных указаний. Нет, дело не в подмене права самосудом — ведь в большей части случаев за оружие брались те, кому было уже отказано в правовой защите… К тому же вы фактически — конкретными судебными решениями по конкретным делам — свели на нет право законопослушных людей на необходимую самооборону в момент посягательства на жизнь и имущество…

— Потому что когда безвольные, непрактичные и бесполезные люди убивали решительных, волевых, смелых и инициативных, то это фактически наносило ущерб системе. Ну и опять-таки с другой стороны — у обидчиков были деньги и связи, а у мстителей их не было.

— Теперь понятно, почему вы были резко против права законопослушных людей на ношение огнестрельного оружия.

— А ты думаешь, что заявленные нами тогда аргументы были ложными?

— То, что этим оружием будут пользоваться грабители? Но ведь если оружие зарегистрировано, то это как раз и облегчит поиск преступников. А если нападут компанией и отнимут «легальный» пистолет, который потом будут использовать — так если они способны скопом напасть и отнять все, что угодно, то зачем им пистолет, который может их выдать при случайном досмотре? А для тех, кто ставил перед собой целью убийство, отсутствие разрешения вообще никогда не было помехой. Не станет лучше, не поможет? По крайней мере, хуже не будет, и у объекта нападения появится хоть и небольшой, но реальный шанс… Нет, нет и нет! Вы просто боялись, что преступников начнут мочить — а это значит, что в сложной системе появятся так называемые искажения и рассогласования между возможностями и потребностями, что распределение средств станет якобы неэффективным.

— Основание пирамиды должно отдавать наверх как можно больше средств для их аккумулирования, оперативного перераспределения в рамках экономической системы и повышения общей эффективности… А так — это задержится внизу и станет мертвым грузом.