Стальной пляж - Джон Варли

них я рассказывала ещё полчаса, потом замолчала.

— Отшень интересно, — произнёс он, выдержав более долгую паузу. Мне было слышно, как скребёт по планшету его перо.

— Так что вы думаете, доктор? — поинтересовалась я, вывернув шею в его сторону. — Есть у меня какая-нибудь надежда?

— Я тумаю, — скасал он (и хфатит ушше этофо актсента), — что у вас подходящий случай для лечения.

— Так что со мной?

— Об этом ещё слишком рано говорить. Меня поразил один эпизод из вашего рассказа, о том, что произошло между вами и матерью, когда вам было… погодите-ка… четырнадцать? Когда она привела домой нового возлюбленного, а вы его не одобрили.

— В то время я не одобряла почти ничего, что она делала. И к тому же тот тип оказался подонком. Он нас обкрадывал.

— Он вам когда-нибудь снился? Возможно, та кража, что вас обеспокоила, носила символический характер.

— Может быть. Кажется, припоминаю, что он украл самый красивый предмет из символического китайского сервиза Калли и мою символическую гитару.

— Ваша неприязнь, нацеленная на меня как образ отца, может быть простым переносом на другой объект вашей ненависти к отцу, которого не было рядом.

— Моей… чего?

— Новый возлюбленный… да, очень может быть, что реальное чувство, которое вы скрывали, это враждебность к нему из-за того, что у него был пенис.

— В то время я была мальчиком.

— Ещё интереснее! И поскольку вы зашли настолько далеко, что подвергли себя кастрации… да, да, здесь много на что ещё нужно внимательнее посмотреть.

— Как вы полагаете, сколько времени это займёт?

— Смею ожидать от вас замечательного улучшения… года за три или лет за пять.

— Ну уж нет, — возразила я.

— Не думаю, что есть хоть малейшая надежда вылечить вас за такой короткий срок.

— Прощайте, доктор, сеанс был великолепен.

— У вас ещё осталось десять минут до часа. Я беру почасовую плату.

— Будь у вас хоть капля здравого смысла, вы брали бы плату помесячно. И деньги вперёд.

* * *

— Конечно, её желание — не единственная причина смены моего пола, — сказал Крикет. — Я уже какое-то время размышлял над этим и решил, что стоит посмотреть, каково оно.

Я убирала со стола, а он наслаждался вином — "Имбриумом" 22-го года, хорошего урожая, налитым в бутылку с этикеткой "Уиз-бангское красное" и тайком пронесённым мимо контроля за анахронизмами. Такова была распространённая практика в Техасе, где все были согласны: не стоит слишком зацикливаться на подлинности.

— Хочешь сказать, у тебя это первый раз?..

— Я моложе тебя, — напомнил Крикет. — А ты всё время об этом забываешь.

— Ты прав. Ну, и как тебе? Кстати, не возражаешь, если я приведу себя в порядок?

— Валяй. В общем-то, всё хорошо, мне даже нравится. Ещё чуток потренируюсь, и будет совсем замечательно. Но при всём при том ощущения забавные. Хотел бы я познакомиться с парнем, который изобрёл яички. Каков шутник!

— Они — будто бы некая предварительная разработка, а не готовый продукт, тебе не кажется?

Я расстегнула юбку, сняла её и сложила, затем уселась за маленький столик с изогнутым зеркалом, перед которым обычно одевалась, красилась и обтиралась водой, взяла крючок для пуговиц и поинтересовалась:

— Должна ли я и дальше звать тебя "Крикет"? Это не настоящее мужское имя.

Он пристально смотрел, как я стараюсь расстегнуть пуговицы на сапогах — и я могла понять его интерес: это необычное занятие с точки зрения тех, кто вырос в обществе, где ходят босиком или в лёгкой обуви без шнуровки. Во всяком случае, мне казалось, что он смотрел именно на это. Но потом подумалось: не на мои ли панталоны? В общем-то, в них не было ничего особенного: хлопковые, мешковатые, с подвязками примерно на середине икр. Но они украшены симпатичными розовыми ленточками и бантиками. Это открывает интересную возможность.

— Имя я не менял, — сказал Крикет. — Но Лиза-Бастер, чёрт её возьми, хочет, чтоб сменил.

— Н-да? Она могла бы звать тебя Джимини.

Я расстегнула свою английскую блузку и положила её на юбку. Стянула панталоны и взялась было за пуговицы на комбинации — ещё одном свободном хлопковом одеянии, о котором мода счастливо забыла, — как вдруг случайно посмотрела вверх и не смогла удержаться от смеха при виде выражения лица Крикета.

— Я угадала, что ли?

— Да, но я не буду на такое откликаться. Я бы подумал о Джиме или, может быть, Джимми, но… то, что ты произнесла, исключено. И кстати, чем плохо для мужчины имя Крикет?

— Да ничем. Для меня ты по-прежнему Крикет.

Я вышагнула из комбинации и отбросила её в сторону.

— Господи, Хилди! — не выдержал Крикет. — Сколько же времени нужно, чтобы выпутаться из всего этого барахла?

— Далеко не так много, как для того, чтобы в него влезть. Я пока что до конца не уверена, всё ли надеваю в правильном порядке.

— А вот это на тебе корсет?

— Он самый.

По правде говоря, не совсем. В наше время изобретены материалы получше хлопка. Вещь, на которую пялился Крикет, можно купить (что я и сделала) в специализированном магазине на Лейштрассе. Там обслуживают тех, кто питает слабость к вещам, прежде широко распространённым, а ныне ставшим редкостью. Мой корсет имел мало общего с хитроумными приспособлениями из накрахмаленного холста, стали и китового уса, которыми пытали себя женщины викторианской эпохи. На моём были эластичные тесёмки, но тем сходство и заканчивалось. Мой розовый корсет по краям украшали оборки, а на спине — чёрные кружева. Я вытащила шпильку, удерживавшую пучок, и встряхнула головой, распуская волосы.

— На самом деле ты можешь мне помочь. Будь добр, ослабь, пожалуйста, кружева.

Пришлось немного подождать, прежде чем я почувствовала, как его пальцы шарят по спине.

— А как ты с этим справляешься по утрам? — проворчал он.

— Ко мне помощница приходит.

Вообще-то нет. Достаточно пройтись пальцем по упругому шву спереди, и готово. Но если бы снять корсет было так легко (хотя на самом деле — легко), зачем просить о помощи? Вы-то умнее меня, я не сомневаюсь.

— Вынужден рассматривать это всё как патологию, — пропыхтел Крикет и снова уселся. Я стащила всё ещё тесное одеяние вниз по бёдрам и добавила к куче белья.

— Как ты вообще ввязалась в это безумие?! — воскликнул он.

Я ответила не сразу, но для себя отметила: мало-помалу. Совету по древностям нет дела до того, что вы носите под одеждой — главное, чтобы снаружи выглядели с местным колоритом. Но мне постепенно становилось всё интереснее ответить на вопрос, который задают все женщины при виде того, во что одевались прабабушки: как, чёрт побери,