Новый круг Лавкрафта - Майерс Гари

Ну а потом инженеры «Вье-Карре» изобрели гиперпрыжковый двигатель, а маркетинговая служба компании всерьез занялась его продвижением на межзвездном рынке. И вскоре всё, абсолютно всё, поменялось. Корабли-разведчики, а затем и огромные эмиграционные транспорты, полные колонистов, а потом и — конечно — торговые суда и дрейфующие «цыганские таборы» вроде Старретта, Вейнбаума и Зилии Рида — все они теперь могли перемещаться по галактике в мгновение ока. Ну, во всяком случае, если сравнить это мгновение с временными затратами в те времена, когда все перемещались с черепашьей скоростью света.

Нет, гиперпрыжковый двигатель не позволял развить скорость, большую скорости света. Тахионы и прочее тоже тут были ни при чем. Равно как и знаменитые (жаль, что, скорее всего, не существующие) пространственно-временные туннели. Разработанный «Вье-Карре» гиперпрыжковый двигатель позволял именно что гиперпрыжок: корабль шел наперерез пространственно-временным векторам и возникал в обычном пространстве в нужной точке. Да, конечно, время на путешествие по-прежнему приходилось затрачивать — но не такое, как в старые времена.

То есть происходило примерно следующее. Представьте себе, что вы сидите у себя в доме в каком-нибудь, к примеру, городе Кснмпр’пр на планете Гудини III — и вот вы сидите на одном месте, а между тем мир под вами вращается, причем со скоростью тысячи миль в час. Вот примерно так и выглядит путешествие в пространстве, во время которого ты остаешься на одном месте.

А теперь прибавьте к этому суммарные скорости движущихся вокруг вас предметов: скорость вращения планеты Гудини III, ее движения по орбите вокруг местного солнца, движение этого солнца внутри звездной системы, к которой он принадлежит, движение звездной системы внутри галактики, собственно вращение галактического диска — и вы поймете, что сумма векторов дает вам колоссальное ускорение.

Собственно, это и делал гиперпрыжковый двигатель «Вье-Карре». Вы не двигались со скоростью, превышающей скорость света, однако эффект был ровно таким.

Тем не менее мгновенного перемещения пока так и не удалось добиться.

А теперь давайте посмотрим на историю изобретений. Гиперпрыжковый двигатель оказался безусловным благом для цивилизации. Дупликатор материи — увы, оказался благом не безусловным. И еще непонятно, благом ли вообще.

И вот теперь менеджмент «Макротеха» заседал в конференц-зале и мучился вопросом: как сделать так, чтобы мгновенный коммуникатор использовался только и исключительно в благих целях?

А еще их беспокоила проблема прибыли — они хотели, конечно, чтобы прибыли были постоянными и высокими. Не как в случае дупликатора материи, который сначала, конечно, принес круглую сумму компании «З. З. Захария и Примкнувшие», но потом оказался совершенно недоходным. Дело в том, что клиенты компании быстро поняли, что новенький дупликатор материи можно замечательно получить с помощью старого дупликатора — и это будет не просто дешевле, чем купить его у «Захарии», а вовсе даже и бесплатно.

Так вот, П. Х. Кулака Коннота призвали в высокотехнологичный дворец штаб-квартиры компании и поставили перед ним задачу: высокоумных юнцов, работающих над коммуникатором, нужно держать под контролем. А кроме Кулака, большие шишки вызвали также Синдору Вексманн, которая возглавляла психотехнологическое подразделение компании. Синдора, как они с полным основанием могли полагать, умела убеждать… экхм… очень действенными способами.

Маленький шаттл «Клэр Вигер Харрис» следовал своим курсом через слабогравитационную зону в центре станции Старретт и вскоре вошел в облако дрейфующего внутри пустой сферы лишайника-мутанта.

Катер раздвигал лишайник, и по тому катилась волна, которую можно было бы назвать звуковой — хотя сам звук едва ли превышал порог человеческого слуха. Больше всего это походило на шелест, шорох и треск. Такой звук вполне может издать и человек: попробуйте сказать «тч, тч, тч, тч», прижав спинку языка к верхнему нёбу, а кончик уперев в верхние зубы. Губы при этом нужно держать неплотно сжатыми.

Попробуйте придать языку такое положение и произносите «тч, тч, тч», неспешно вдыхая и выдыхая — и вы получите примерное представление о характере звука.

Лишайник пока никто никак не назвал (понятное дело, речь идет об имени собственном, имя нарицательное у него уже и так было — «лишайник»), но если вам заблагорассудится как-то окрестить это существо, вы вполне можете назвать его «Тч».

Внутри катера Таркин Армбрустер сидел на месте пилота. И посасывал любимую черную «Нуэва Кубана Магнифико». Ну и по своему всегдашнему обыкновению обильно потел. А Голда Абрамовиц листала сценарий к «Ужасу в Данвиче» и пыталась изобрести способ вывести на экран братьев Уотли, спасти фильм и не обанкротить студию.

Ну а Тч занимался своим делом — точнее, делами. Лишайник поддерживал жизнедеятельность обитающих в нем птиц, насекомых, лужиц, рыб и ящериц.

И вдруг Тч вздрогнул — его проткнули! Нет, конечно, Тч вздрогнул скорее от неожиданности — ну ничего себе, взяли и укололи! — чем от боли. В конце концов, что там может болеть у невесомостного лишайника? Даже разумного?

Ничего. Скорее всего, ничего.

Однако уже через несколько секунд катер вылетел из растительного облака. Тч принадлежал к существам аморфного вида и потому медленно сомкнулся и продолжил заниматься своими обычными делами.

Однако приличный кусок Тч прилип к обшивке катера — и улетел прочь от родителя.

Корабль вошел в зону, где действовала сила тяжести, — и лишайник распластался на корпусе катера под ее воздействием.

Внутри «Харрис» Таркин Армбрустер все так же посасывал гавану и кряхтел. Потом, правда, заметил:

— Хм, Голда, ты никогда не замечала, что у этой посудины стекла тонированные? Неплохо для катерочка! Может, слетаем куда?..

— Фу, как несовременно, — отрезала Голда и снова уставилась в сценарий.

А между тем разумный лишайник, путешествующий на обшивке корабля, испытывал целую гамму новых ощущений. Сила тяжести. Инерция. Вес. Движение. Мысль.

Главное, конечно, — это мысль.

Обычно-то Тч наслаждался лишь ментальной активностью мелких существ, населяющих его ветки и отростки. Однако сейчас Тч-младший прислушивался к разумам Таркина и Голды.

Младший пребывал в совершенно ошарашенном состоянии. Он был смущен, изумлен, даже опьянен наплывом мыслей и образов. Ну и ошарашен — да, совершенно ошарашен.

— Ну вы же понимаете, почему компания не может позволить, чтобы вы обладали хоть какой-то информацией по проекту, — промурлыкала Синдора Вексманн.

— Нет, к сожалению, не понимаем, — предельно вежливо ответила Эми 2–3–4 аль-Кхнему.

И покосилась на Ала Ульянова — тот кивнул. Она высказывала их общую позицию.

Синдора покровительственно улыбнулась:

— Ну же, поставьте себя на место людей в совете директоров. Случай, на который мы опираемся как на прецедент — вся информация мне была предоставлена юротделом, естественно, — это дело «Диснея» против «Сони». Помните такое?

— Нет, к сожалению, не припоминаем, — все так же вежливо ответила Эми.

Синдора вздохнула — мол, что с вами поделаешь. Молодежь. И пояснила:

— Причиной конфликта стали видеозаписи. Точнее, пишущие видеомагнитофоны. Думаю, вы не то что про такие не помните, но даже не знаете, что такие на свете были.

Ал Ульянов честно признался:

— Что-то такое нам про них на истории рассказывали. По-моему, их сменили граммофоны. Или, наоборот, видеомагнитофоны сменили граммофоны?..

— Проблема заключалась в следующем, — спокойно пояснила Синдора. — Благодаря «Сони» люди получили доступ к технологии копирования — в том числе и защищенных копирайтом лент. А у «Диснея» вышло много лент, весьма прибыльных — и защищенных копирайтом. Однако как только люди покупали видеомагнитофоны, они могли делать свои собственные копии фильмов. Либо записывать их с телевизора, либо переписывать уже существующие кассеты. Поэтому «Дисней» требовал, чтобы «Сони» выпускала видеомагнитофоны, которые не имели бы режима «запись», — иными словами, только плееры.